Без царя в голове

Теперь я надеялась только на то, что Миронова не догадается свернуть куда-то в сторону и угодит прямо в ловушку — там я ее и поймаю.

Она и в самом деле пока ехала в нужном направлении и, кажется, не думала менять его. А значит, оставалось только ждать удобного момента.

Мост появился в поле нашего зрения буквально через пару минут. Оксана въехала на него и, увеличив скорость, устремилась к другому берегу. Я пыталась не отставать, прекрасно зная, что скоро нашей гонке придет конец.

Так и получилось. Через пару минут, увидев автомобильное столпотворение впереди, Миронова хотела было повернуть назад, но шедшие позади машины не дали ей этого сделать.

Пришлось продолжать двигаться вперед до самой последней точки. Уткнувшись в конце концов носом в стоящий «КамАЗ», Миронова засуетилась, поняв, что ни вперед, ни назад дороги у нее теперь нет. Она злилась, нажимая на гудок, но ничего от этого не менялось.

Я затормозила за две машины позади нее, вылезла из своей «девятки» и направилась к ней, попутно доставая из кармана наручники.

Хотелось верить, что Оксане хватит ума не воспользоваться пистолетом здесь, при стольких свидетелях. Она вроде как не идиотка, должна понимать, что от нового убийства ей никак не отмазаться.

Дойдя до ее машины, я остановилась и стала наблюдать за действиями Мироновой. Та увидела меня и, выскочив из двери, быстро подняла руки и заголосила:

— Я тут ни при чем! Он мне угрожал, грозил убить, если все деньги, что от мужа остались, не отдам, — она активно махала руками, в одной из которых был сотовый.

 — Сейчас приедет мой адвокат, он все объяснит, а я, я… У меня депрессия, я не в силах перенести такого шока… Меня едва не убили. Вы мне верите?

Я смотрела на нее как на что-то совершенно не заслуживающее внимания, и мне казалось, что даже нищие с паперти гораздо чище и лучше этой холеной мадам. Она не постеснялась заказать убийство человека, равнодушно загнала в больницу собственного мужа, а теперь в открытую наговаривает на человека, ранее нанятого и только что ею же убитого.

Мне было совершенно ясно: Миронова уверена в том, что ей удастся откупиться и что ее адвокат все сделает как надо. Но она ничего не знала о записи ее разговора с Тимошиным, которая была сделана при помощи «жучка». Правда, запись было не особо чистой, но я знала, что ее с легкостью можно поправить и убрать все лишние звуки. Тогда уж будет что надо.

Я переборола свое отвращение к этой женщине и, схватив ее за руки, надела наручники.