Может взятку кому дать? Надо бы поинтересоваться.
С охраной решил особо не заморачиваться. Взял с собой Юшенга и Эльзу, а Михалёву с оставшимися бойцами велел охранять дом, да продолжать нести службу у храма Живы. Десятнику это, само собой, не понравилось. Но прямой приказ он оспаривать не стал. Лишь сопел недовольно. Наверное, теперь Сильнову пожалуется.
Все, кроме Юшенга, ехали в экипаже с новым кучером — Степаном. Седой крепкий мужик, который из-за давнего тяжёлого ранения службу продолжить не мог. Что-то у него с костями такое, с чем целители помочь не могут.
На стройке от него тоже толку мало. Зато лошадей любил, и из арбалета стрелял метко. Это всё мне Александр Сергеевич объяснил, когда его представлял. Сказал, что в случае чего помехой в бою не будет, хоть и инвалид.
Ехали снова в безразмерных плащах. Дождь и не думал заканчиваться. А как говорят знающие люди — это только начало. В ближайшие дни начнутся грозы, и станет совсем невесело. В такую погоду хорошо у камина сидеть с чашкой кофе, а не в гимназию ехать.
Эх!
— Чего вздыхаешь, Марк? — поинтересовалась из-под капюшона Василиса.
— Погодой навеяло, — пожал я плечами.
— В гимназию не хочешь? — захихикала она.
— И это тоже.
— Надо, Маркус. Надо! — наставительно произнесла она. — К тому же ты друзей давно не видел. Кошка эта, Ханна, про тебя каждый день спрашивает.
— Да? — удивился я. — А чего ей надо?
— Не знаю. Мне как-то всё равно. Мы и не общаемся особо.
— Почему?
— Может потому, что она и Витослав твои друзья, а не мои? — хмыкнула Васька.
Чёрт! Точно! А я как-то и забыл. И Василиса с ними общается, только когда я рядом.
— Кстати! — вспомнил я. — Не знаешь, что там с боярином Морозом? Получились у Большакова его замыслы?
— Сам спросишь, — уже недовольно фыркнула сестра. — Говорю же, не общаемся мы особо.
— Вредная ты, Васька! — хмыкнул я.
— Кошку свою так будешь называть! — тут же отреагировала она.
— Ладно. Надо только её сначала завести. А как только заведу, так сразу Васькой назову. Буду звать кошку, а прибегать будете обе.
— Мар-кус! Я тебя сейчас стукну!
— Нельзя меня бить, — веско произнёс я.
— Это ещё почему? — удивилась боярышня.
— Так я боярин, — пояснил я. — А где это видано, что бы кто-то боярина бил безнаказанно?
— Не знаю, где видано. Но знаю, где все смогут увидеть. Сейчас к гимназии подъедем, и начну тебя бить. Всем на потеху.
— Бессердечная ты, Василиса Святославовна! — сделал я вид, что пригорюнился.
— На том и стоим! — гордо задрала носик девушка.
