— К этому дерьму, что не достойно боярского достоинства⁈ Который, ведя мою внучку на приём к княгине, обещал лично её доставить домой, но бросил, едва запахло выгодой⁈ А я поверил ему и велел её охране только проводить внучку и не дожидаться! Он купец, Маркус! Не боярин! И я никогда больше не буду иметь дел с его родом! Пусть радуются, что не объявил им войну!
Таких подробностей я не знал. И да, если смотреть с такой стороны, то Витя поступил неправильно. Даже подло. И оправданием может служить, разве что, его малый возраст.
— Это ты смог её защитить! — продолжил старик. — Твои люди привезли её домой! И я бы хотел, чтобы защищал её и дальше! Ты думаешь, что мне нужен Владыка? Нет, мне нужен тот, кто сможет обронить её от княгини. У тебя получится. Ты уже показал, что никого не боишься.
— Она мой друг, старик. И для того, чтобы ей помочь, не обязательно жениться.
— Но если ты женишься, — уже спокойнее заговорил Джон, — то сможешь претендовать на власть в Ульчинском княжестве. Ты сам видел, что её кровь сильна.
— И нас обоих с радостью уничтожит княгиня, — хмыкнул я. — Не искушай судьбу, боярин. Пока княгиня не принимает Ханну. Но и не видит в ней угрозу. Но если хотя бы будет объявлено о нашей помолвке, то всё сразу изменится. Если не сама Саблеслава, то её верный боярин Соболь решат эту проблему.
— Я не боюсь её! — с вызовом заявил старый индеец, гордо распрямив плечи. Но было видно, что это всего лишь бравада.
— Ну и дурак! — фыркнул я, поднимаясь.
— Да как ты смеешь⁈ — тоже вскочил он на ноги.
А в комнате стало ещё немного темнее. И эта темнота начала приобретать очертания… О как! Духи! Да старик — шаман! Интересно… Но ещё интереснее то, что духи — это не призраки. У них нет разума. Они всего лишь слепое оружие в руках того, кто ими управляет. И именно из-за этого их легко напугать. Что я и сделал.
Волна Силы, содержащая в себе заклинание «Рассеивание» пронеслась от меня во все стороны. И в комнате снова стало светло. А за окном ослепительно сверкнула молния и раскатисто загрохотало.
Но это уже не я! Либо совпадение, либо Перун всё никак не желает оставить меня в покое.
Самое интересное — это то, какой эффект произошедшее произвело на Джона. Он испуганно округлил глаза и чуть ли не благоговейно произнёс:
— Владыка!
— Короче, я пошёл! — быстро заявил я, и потянул дверную ручку. Надо валить, пока мне тут поклоняться не начали. Вот же Перун козлина!"
"— Боярин! — уже нормальным голосом окликнул меня Джон Кискер.
