Хотя было видно, что этот кивок дался ему нелегко.
— Тогда заканчивайте тут и подъезжайте с воинами к моему дому, — приказал я. — Юшенг, поехали!
Трактир «Понедельник» располагался на широкой улице почти в центре города. До княжеского кремля было рукой подать. И это обстоятельство напрягало. Если наши разборки затянутся, то тут помимо старшего Соболя появится вся городская стража и личная гвардия княгини, что несёт службу в данный момент."
"Поэтому первоначальный вариант — окружить трактир и дождаться Соболёнка с его людьми, сразу же был отвергнут.
Точнее, улицу перед трактиром мои люди заблокировали. Даже к заднему входу послал десяток. Внутрь никого нового не пускали. Но вот как выманить Соболя из трактира никому в голову пока не приходило.
— Может его поджечь? — мрачно спросил Лао Хе.
— Тебе лишь бы жечь, — проворчал Скворцов. — Там же и невинные люди есть. Княгиня не простит.
— Она нам теперь вообще ничего не простит, — парировал Кустов. — Если, конечно, угробим её родича.
— Угробим, никуда он не денется, — кровожадно заявил Невзгодов.
— Что-то вы, старики, излишне развоевались, — недовольно хмыкнул Сильнов. — И забыли, что гробить его не вы будете, а наш боярин.
— Слушай, дядь Саш, — обратился я к нему, стараясь не упустить пришедшую в голову мысль, — а этот Соболёнок действительно вспыльчив?
— Не то слово. Его даже из гимназии исключили, несмотря на то, что княжий родич. Каждый день дрался. Нескольких пареньков вообще покалечил серьёзно.
Один боярский род даже его убийство как-то затеял. Но не вышло ничего. Старший Соболь вовремя вмешался.
— Тогда пойду, выманю его на улицу, — вздохнул я. — Готовьтесь хватать его людей. И не забудьте — просто обезвреживать!
— Ты чего задумал, Маркус? — нахмурился дядя Саша.
— Увидишь, — отмахнулся я, и быстрым шагом направился ко входу в трактир.
Сильнов дёрнулся было за мной, но был перехвачен Юшенгом. Что было дальше, я не увидел, так как зашёл внутрь.
Трактир под названием «Понедельник» на деле оказался скорее рестораном. Дорого-богато начиналось ещё в вестибюле. И чем дальше я продвигался к обеденному залу, тем всё больше показной роскоши замечал.
В самом зале и вовсе было море хрусталя и тёмного дерева. Так же повсюду, где только можно, имелась позолота. А серебряные приборы на белоснежных скатертях завершали картину.
Стоило мне войти, как на встречу бросился управляющий трактиром.
