Теперь напрягся и я. Сильно сомневаюсь, что ждут именно нас. Но… Несмотря на сказанные ранее слова, от Дёминых я жду именно какой-нибудь подлянки. Михаил Васильевич — та ещё скотина.
— Не нравится мне это… — пробормотал Михалёв. — А ведь уже почти доехали.
— Стой! Кто идёт? — крикнули от заставы, когда до неё оставалось метров десять. А это была именно застава. Не ошибся десятник. Шлагбаум, перегораживающий дорогу. Чуть в стороне большая палатка, явно военного образца. И пара фонарей по краям дороги, освещающая всю эта красоту.
Ах да, ещё десяток солдат.
— Не идёт, а едет, — как можно более миролюбиво откликнулся я, выезжая вперёд. Умник, как привязанный, подъехал следом и встал справа. А слева, неожиданно для меня, остановился Боголюб.
— Да хоть ползёт! — откликнулись от заставы. — Обзовитесь!
— Боярин Северский со своими людьми.
— Северский⁈ — удивлённо воскликнули от палатки, и из неё вылез одиннадцатый боец. — Удачно-то как!
Чёрт! Знакомые все лица. Это был тот самый Гришаня. Боярский сын Яковлев, если не ошибаюсь.
Тот самый хрен с горы, который не хотел пропускать меня на Китайскую улицу и в итоге отправился полетать.
— Как-то ты неправильно удачу определяешь, Гришаня! — хмыкнул я. И попытался увести разговор в сторону. Так сказать, заговорить этого придурка. — А с каких пор на землях Дёминых заставы стоят?
— А с тех пор, как по нашим землям нарушители лазают! — не растерялся Яковлев. — Такие как ты!
— Ошибся ты, воин, — покачал я головой. — Ничего мы не нарушаем. Просто мимо едем.
— А это уж позволь мне решать. Быстро всем спешиться и сложить оружие! Тогда никто не умрёт!
Услышав эти слова, двое его людей взвели небольшие арбалеты и направили их на нас. А нет, не на нас. На меня. И это к лучшему. Уж себя я защитить успею.
— Гришаня, ты дурак? — удивлённо уточнил я. — Мы не так давно уже один раз разогнали твой десяток. Причём на пинках разогнали. Так ты теперь хочешь и с оружием в руках силой померяться?
— Ты просто напал неожиданно, боярич! — явно разозлился после этих слов боярский сын.
— Такие как ты только так и умеют!
— Боярин! Боярин, а не боярич, дебил! И поверь, в этот раз мы сдерживаться не будем. С дороги!
— Я сказал, спешиться и сложить оружие! — с нотками истерики в голосе заверещал Гришаня. — Считаю до трёх! Раз…
— Приготовиться, — тихо, так чтобы слышали только мои люди, скомандовал я. — Мои двое с арбалетами. Дальше по ситуации.
— Понял, — так же тихо отозвался Михалёв.
— Принял, — прошептал Боголюб.
