— На посёлок и десяти тысяч золотых рублей хватит за глаза, — задумчиво протянул Сильнов. — Только как-то это… Боярина дружина должна кормить, Маркус! А не наоборот.
— Да я вроде не голодаю, — хохотнул я. Положил свёрток на один из больших сундуков и развернул. — Мда.
— Аляповато… — согласился со мной дядя Саша.
В свёртке был меч. Ну как меч? Сталь вроде и неплохая, но вот внешний вид. Лично я с таким ходить бы не стал. И рукоять, и ножны были украшены золотом и драгоценными камнями просто в каких-то немыслимых количествах.
На ножнах даже материала, из которого они сделаны, видно не было.
— Ну, продать наверно можно… — задумчиво протянул я.
— Можно, конечно. Такие вот штуки степные ханы любят. Чем больше золота, те выше статус.
— Интересно, почему Каганов сам не продал? Да и вообще, денег у него, оказывается, много было. А жил не богато.
— Так в глаза бы сразу его богатство бросилось. И люди спросили бы — а откуда?
— А смысл тогда вообще деньги копить? — удивился я.
— На старость, может. Да и тот отряд степняков, что на тебя напал, нанять больших денег стоило.
Вот они ему и пригодились.
— Ну не знаю… Я бы так жить не смог.
— Так ты, Маркус, и не тать, — по-доброму улыбнулся боярский сын. — А тати они завсегда по-другому мыслят. И если уж свернули на скользкую дорожку, то обратно не вернутся. Жадность не позволит.
— Тоже верно, — согласился я. — И вот куда эта дорожка приводит. Каганов мёртв, а мы его накопленные богатства рассматриваем.
Закатав этот чудо-меч обратно в ткань, я взял другой свёрток.
И даже не удивился, увидев там его практически полную копию.
— Может он подарок каким степнякам сделать хотел? — глядя уже на второе убожетсво подряд, спросил Сильнов.
— Всё может быть, — кивнул я и раскатал третий свёрток. — А вот это уже интересно.
Тут была сабля. Хотя нет. Кажется это шашка. В моём мире такие казачьими называли. Тут казаков вроде нет. Или есть?
В общем — это была шашка. В простых, но добротных чёрных ножнах и с такой же чёрной кожаной рукоятью. Причём было видно, что это не парадное оружие, а боевое.
Рукоять сильно потёрта, а на ножнах было несколько сколов, словно прежний владелец на них удары принимал.
— Шашка, — пробормотал Александр Сергеевич и спросил у меня: — Можно?
Я лишь кивнул в ответ.
Сильнов осторожно, словно она из хрусталя была сделана, взял шашку в руки и поднёс к глазам. Затем так же медленно потянул за рукоять, выдвинув клинок наполовину.
— Ого! — воскликнул я.
— Да, метеоритное железо.
— Я не о том.
