Дождался моего кивка, снова сел и продолжил:
— Если княгиня сказала, что документы отправила, значит отправила. В таких вещах не врут. Иначе можно окончательно лицо потерять. Так что предлагаю эту тему забыть. Другое спросить хочу. Скажи, боярин, отчего с нами за столом китайцы сидят? Ты их тоже решил в боярские дети взять?
— Решил, — коротко ответил я, чувствуя, что этот дед тоже какую-то пакость задумал.
— А с чего им такая честь? — спросил Невзгодов и обвёл взглядом всех присутствующих. — Моему роду уже почти два века.
И всё это время мы служили своему боярину, да Государю. У остальных тоже рода не молодые. А тут китайцы! Ничего не хочешь объяснить?
— А нужно? — улыбнулся я.
— А как же! Мы тут все люди достойные. Боярские дети, по праву рождения. А они чем такую почесть выслужили? Или голову тебе боярин, по молодости, заморочили? Так ты скажи! И мы разберёмся.
— Это ты меня так оскорбил сейчас, боярский сын? — удивился я. — Типа, боярин дурак молодой, а мы, жизнью умудрённые, за него сейчас всё порешаем?
— Боярин! — вдруг подал голос Бэй Ли.
— Разреши сего старца на поединок вызвать да убить? А остальные, на это поглядев, глупых вопросов задавать не будут.
— Что⁈ — теперь уже этот старик взревел раненым медведем и вскочил. Да и остальные сыны боярские возмущённо зароптали. — Да я с тобой даже драться не буду, узкоглазый! Внука позову! А он с тобой одной левой справиться!
Как дети, честно слово.
— С Богатырём? — хохотнув, спросил я. И к моему смеху присоединился боярский сын Сильнов.
А спустя пару секунд, которые потребовались остальным, чтобы переварить новую информацию, заржал ещё и Иванов.
— А мне у тебя нравится, боярин! — весело произнёс последний, утирая выступившие от смеха слёзы. — Всё веселее, чем на собраниях у княгини бывать. Кстати, лично для меня то, что ты больше не под её рукой — большой плюс. Рад буду служить тебе. Без вопросов.
— Да погоди ты! — шикнул на него Невзгодов. И обратился ко мне: — Боярин, мне не послышалось? Этот уважаемый человек — Богатырь?
— Не послышалось, — кивнул я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы снова не начать ржать.
— А-а-а… — чуть подзавис волосатый дед. — А второй?
— Тоже.
— Тогда вопросов больше не имею! — с какой-то искренней радостью провозгласил Василий Павлович. А затем повернулся к китайцам и с достоинством поклонился. — А у вас, уважаемые, прошу прощения за резкие слова. Не со зла я, а по скудоумию.
Хе и Линь, к моему удивлению, кочевряжиться не стали.
