Без компромиссов: Гонки по вертикали. Я, следователь… (сборник)

На расстоянии 120 см от обочины шоссе трава хранит контуры человеческого тела. На листьях и почве в этом участке обнаружены множественные брызги темного цвета, по-видимому, крови. Отсюда и далее в направлении убитого – четкие следы волочения тела до места его нахождения: смятая в направлении волочения трава, на почве – борозды от обуви потерпевшего.

При тщательном осмотре этого участка в двух метрах от контуров тела в траве обнаружены три стреляные гильзы от пистолетных патронов типа «ТТ». Здесь же находится обломок сигареты с фильтром, с надписью латинскими буквами «Люкс».

Прямо на обочине найден окурок такой же сигареты с четким следом прикуса.

Непосредственно на обочине шоссе, в 25 см от асфальтового покрытия, обнаружен след автомобильного протектора длиной 70 см, шириной 16 см. В 36 м от этого места по шоссе в сторону Судака на той же обочине обнаружены два следа автопротектора аналогичного вида длиной 62 и 20 см, шириной 16 см.

В окружающем здесь обочину кустарнике найдены и изъяты еще три окурка сигарет с фильтром, имеющим характерный след прикуса.

Следы протекторов сфотографированы, с них сделаны гипсовые слепки. Неподалеку от тела, а также вдоль обочины шоссе лежат многочисленные бухгалтерские документы, из которых усматривается, что они принадлежат тресту «Крымспецстрой».

Произведена фотосъемка тела: общего вида, лица в фас и профиль, раненых частей головы; труп дактилоскопирован и направлен на судебно-медицинскую экспертизу.

Обнаруженные в ходе осмотра предметы, имеющие значение вещественных доказательств, обозначены в схематическом плане, упакованы, опечатаны и изъяты.

Осмотр окончен в 16 час. 50 мин.

...К концу осмотра места происшествия дождь пошел. И потом, все долгие трудные дни и ночи, шел дождь, дождь и не было просвета...

Надо узнать: кто такой убитый? Хорошенькое выраженьице есть для этого – «установление личности потерпевшего». Без этого дальше делать нечего.

Я приехал в райотдел милиции, где мне дали обшарпанный маленький кабинет с ржавой решеткой на окне и тусклой, без абажура, лампой.

На стареньком замызганном столе, сильно порезанном перочинным ножом, кто-то написал фиолетовыми чернилами: «Косякин дурак». Мне подумалось, что пока дурак вовсе я, а не этот самый Косякин. По делу не видно перспективы – не известно не только кто убил, но и кого убили. Очень может быть, что убитый был прекрасным парнем, а может быть – последней сволочью. Но если честно говорить, меня это тогда совсем не интересовало.