Без компромиссов: Гонки по вертикали. Я, следователь… (сборник)

Прошу проверить, не принадлежит ли Таллинскому промкомбинату клеймо, изображенное слева с увеличением в двенадцать раз. В положительном случае – выпускает ли промкомбинат мужские расчески с таким клеймом: «Т.П.К.».

Сообщите также, есть ли в Таллине бассейновая поликлиника, кого она обслуживает и где она находится.

...Климов проводил меня до машины. Я возвращался домой.

Климов смущенно протянул мне старую авоську с яблоками:

– Вот... значит... яблочков... У них там, у литовцев... таких не покушаешь.

– У эстонцев, – улыбнулся я.

Климов, помолчав, вдруг сказал:

– Вот мы и расстаемся...

Я взглянул на него и понял, что он огорчен этим. И мне вдруг стало стыдно. Мы были знакомы всего три дня. Целых три дня. И я даже не спросил его имени. Он добросовестно выполнял мои поручения, переживал вместе со мной, мы советовались, шутили, огорчались, и, если бы он не сказал – «вот мы и расстаемся», – я уехал бы, не узнав его имени. Какая глупость! Как бессовестно мы обкрадываем самих себя! И я подумал, что Наташа за три дня узнала бы не только имя человека, который был все время рядом.

– Послушайте, Климов, а... как вас зовут?

Климов кашлянул, прикрыв рот ладонью, и сказал с достоинством:

– Андреем Степанычем кличут.

Я отворил дверцу, козырнул ему и сказал:

– Мы еще увидимся.

Климов пожал плечами:

– Кто его знает... Мне ведь на пенсию скоро. – Он неожиданно улыбнулся и подтолкнул меня: – Ну, садись, садись давай. А то опоздаешь...

Мы пожали друг другу руки, «Волга» плавно тронулась. И тогда я не выдержал, высунулся из окошка и заорал:

– Мы еще увидимся... увидимся, Андрей Степаныч!..

Он, улыбаясь, стоял на дороге и махал мне вслед своей линялой, выгоревшей фуражкой. Дождь крупными блестящими каплями застревал в его коротко подстриженных, с густой проседью волосах.

...Девушка в голубой шинельке и платочке, повязанном поверх кокетливой пилотки, остановила меня у выхода на взлетное поле:

– Это бессмысленно. Уже откатили трап...

Я еще спорил с ней, хотя тоже понимал, что это бессмысленно. И почему-то вспомнил, что двери в самолетах запираются герметически. Дождь ударил сильнее, и холодные струйки противно потекли за воротник. Да, в век технического прогресса дождь самолетам не помеха.