Без компромиссов: Гонки по вертикали. Я, следователь… (сборник)

– А как мне разыскать этих больных?

Аар поправил указательным пальцем дужку очков, пожал плечами:

– Их адреса можно получить в регистратуре. – Подумал и нерешительно спросил: – А почему вас заинтересовал этот рецепт?

Я достал из кармана несколько фотографий убитого, панорамный обзорный снимок места происшествия и протянул врачу:

– Мы обнаружили ваш рецепт здесь.

Нервным движением Аар пригладил серебристые белые волосы, скрипуче проговорил:

– Господи, несправедливость какая! Сколько иногда мы затрачиваем сил и нервов, чтобы вытянуть больного! А потом появляется какой-то мерзавец – раз, и нет человека.

– По отношению к убитому это еще большая несправедливость.

Аар понимающе посмотрел на меня своими яркими голубыми глазами и досадливо сказал:

– Да я разве о себе говорю. Родить человека, воспитать его, научить, вылечить – это же все такой громадный труд, сколько лет! А убить – одно мгновение! И в этом есть какая-то ужасная несправедливость, что человек – такая хрупкая, тонкая штука.

– Да, – согласился я. – Но природа не могла предвидеть, что со временем люди придумают для себя пистолеты и будут из них стрелять в затылок венцу творения.

– Разве в пистолетах дело? – как-то устало спросил Аар. – Злая рука и камнем может сделать то же самое.

Я придвинул к нему фото и попросил:

– ...Доктор, посмотрите, пожалуйста, еще раз. Не был ли этот молодой человек среди ваших больных?

Хирург взял фото, внимательно всмотрелся, покачал головой:

– Не помню. Быть может.

Я не верю в случайные совпадения. И не зря. Обычно они играют против меня. Так было и сейчас. Из истории болезни я узнал, что Пименову – двадцать семь лет, Корецкому – двадцать девять, Пяртсу – тридцать два. И если убитый на шоссе парень – один из этих троих, то по возрасту они подходят все. Ну что стоило бы случайности свести в тот день пациентов так, чтобы Пименову было девятнадцать лет, а Корецкому – пятьдесят шесть? Искать пришлось бы только Пяртса.

Но случай всегда играет в другой команде. Поэтому мне надо было объехать всех их по очереди, потом побывать в аптеках.

Пименов жил в центре, в переулке рядом с улицей Пикк. Я поднялся по железной гремящей лестнице на третий этаж и долго звонил в дребезжащий медный звонок на тяжелой крепостной двери. Наконец мне отворили, и толстая старуха объяснила, что ее сына нет дома – он на работе.