Без любви не считается

Его русые волосы от воды кажутся на несколько тонов темнее, взгляд голубых глаз ясный, а белая свободная футболка и синие легкие шорты придают еще больше свежести. Ну конечно, у него ведь есть собственный душ. Закидываю сумку на плечо и складываю руки на груди:

– Ты не видел Диму?

– И тебе доброе утро, хмурая девочка, – говорит Марк, уменьшая огонь на плите, и накрывает огромную сковороду стеклянной крышкой. – Что с тобой, не выспалась?

– Выспалась, – отрезаю я. – Так видел или нет? Может, он звонил?

– Волнуешься?

– Твоя скромница-бывшая не вызывает доверия.

– Соня?

– Ага. Дима вчера к ней на помощь ускакал. Ты был не в курсе?

Марк задумчиво отводит взгляд, лицо становится серьезным. Что-то мне это не нравится.

– Нет, не в курсе.

– Ревнуешь? Соню к Диме или наоборот?

– Очень смешно, – морщится Марк и берет со стола большую белую чашку, чтобы сделать глоток.

– Я старалась. Ну пока.

Собираюсь уйти, но Марк вдруг срывается с места, приближаясь:

– Ты куда-то уезжаешь?

Аромат черного кофе окутывает приятным теплом, как и очаровывающий взгляд голубых хитрых глаз.

– У меня дела в городе, – нарочито спокойно отвечаю я, хотя сердце предательски ускоряет ритм.

– Может, сначала позавтракаешь?

– Не голодна.

– Кофе? – предлагает Марк, протягивая чашку.

– Нет, спасибо.

– Поцелуй?

Опускаю голову и прижимаю пальцы губам. Не знаю, кого я пытаюсь остановить… его или себя? Марк подходит еще ближе, опускает руку на мое плечо и обхватывает шею.

Дыхание касается щеки, нежное касание будто расплавляет кожу. Скованность скручивает живот, а дрожь от дразнящей медлительности и раздражающей смелости проносится вниз по позвоночнику.

– Хочешь, я тебя отвезу? – шепчет Марк.

– Хочу, чтобы ты отошел.

– А что такое, Ди? Я тебя смущаю?

Не совсем точное определение, я бы выразилась похлеще. Забираю чашку из рук Марка и отступаю на пару шагов. Теперь мы стоим по разные стороны от дверного проема, но я все еще чувствую жар его кожи.

Делаю пару глотков горячего крепкого кофе. Рождественский довольно улыбается и склоняет голову:

– Что, интересно, у тебя могут быть за дела в восемь утра? А может, ты просто сбегаешь?"

"– А ты чего подорвался в такую рань? Только не говори, что собирался принести мне завтрак в постель, – парирую я.

– Такого подарка ты еще не заслужила.

– Ах! Какая жалость! – прижимаю ладонь к груди.