Ну слава богу, а то все уже начали волноваться. Эдвард не пришел в офис, и никто не знал, куда он запропастился. Такое с ним случалось довольно часто, но ей было трудно поверить, что он мог без веской причины не приехать на важнейшую для будущего его компании встречу с Тейлором и Гантом, ее старейшими клиентами.
Наталия знала, что в жизни Эдварда сейчас наступила темная полоса. Он боролся с собой, пытался разобраться в своих многочисленных проблемах, но пока, признаться, это у него получалось плохо.
К большому огорчению Наталии, Эдвард все чаще и чаще называл жизнь кошмаром и жаловался, что у него практически не осталось сил и желания работать, чтобы поправить пришедшие в упадок дела фирмы.
– Извинись за свой внезапный уход и отправляйся в кабинет Эдварда, – грубо заявил Говард Фиск.
Он отпустил Наталию, но при этом, как обычно, будто ненароком провел рукой по ее груди. Несмотря на то что ей безумно захотелось влепить ему пощечину, она сдержалась.
Регулярные стычки с Говардом Фиском на протяжении последних шести месяцев научили ее тому, что реагировать на любую дерзость с его стороны бессмысленно, потому что именно всплеска эмоций с ее стороны он и добивался. Ему доставляло наслаждение выводить людей из себя.
Наталия подчеркнуто спокойно кивнула ему и подошла на несколько секунд к Тейлору и Ганту.
– Восхищаюсь этой женщиной. Вот кому я доверяю целиком и полностью, – заметил Рейндолл Тейлор, когда Наталия, попрощавшись со всеми присутствующими, скрылась за дверью.
Говард Фиск презрительно улыбнулся и подумал про себя: «Интересно, повторил бы ты свои слова, переспи она с будущим мужем твоей дочери». С самого начала он недолюбливал так называемого личного секретаря Эдварда.
Мысль о том, что скоро мисс Дейтон предстоит встретиться с достойным соперником, несказанно обрадовала его. Судя по сложившейся репутации Джанкарло Кардинале, недолго ей оставалось жить припеваючи.
Наталия была слишком обеспокоена за Эдварда, чтобы думать о чем-либо другом. Ей хотелось поскорее увидеть его и выяснить, почему он настолько опоздал.
Дверь кабинета Эдварда была плотно закрыта. Слабо стукнув по ней, чтобы предупредить о своем приходе, она открыла ее и влетела в кабинет, с порога засыпав Эдварда – которого, правда, нигде не было видно – вопросами:
– Эдвард! Я должна сказать, что возмущена твоим поведением.
