"
"– Я позвонил в офис, – нервно продолжил Эдвард. – Там был Говард Фиск, который, как я понял из его слов, сам только что прилетел из Милана! Этот негодяй с радостью в голосе сообщил мне, что ты переехала к Джанкарло на следующий день после прилета итальянца в Лондон! Вот тогда мне все стало ясно. – Больной тяжело вздохнул. – Весь коварный план итальянца! Он устроил круиз, понял я, чтобы удалить меня из Лондона, а самому занять мое место. Наверное, он узнал каким-то образом о тебе… И приехал отомстить мне! Для этого ему нужна была ты, моя дорогая!
– Ты хочешь сказать… Он прилетел, чтобы соблазнить меня и затащить к себе в постель? – ошарашенно спросила Наталия.
Тихо стоявший неподалеку Джанкарло, чувствуя, что вина за случившееся все тяжелее ложится на его плечи, понял, что он не вправе больше молчать.
– Наталия… – позвал он ее, делая шаг в ее сторону.
Она обернулась и с вызовом посмотрела на него. Джанкарло вздрогнул: на него смотрели глаза, до боли похожие на глаза Эдварда.
Он взглянул на ее волосы и в первый раз заметил, что они такого же цвета, который был у Эдварда до того, как тот начал седеть. Джанкарло покачнулся: правду было так легко заметить, но он, движимый ненавистью, не видел ее. Как же долго он был слеп!
Не ненавистью, а страстью! Он позволил желаниям управлять собой.
Правда мешала ему! Он предпочел не видеть ее. Сицилиец не может соблазнять дочь члена своей семьи! Никогда! Выходит, ему было выгодно видеть в Наталии любовницу Эдварда…
Желание, охватившее его, когда он увидел ее впервые, оказалось сильнее доводов разума, правил чести, ненависти.
– Держись от нее подальше. Слышишь! – словно прочитав его мысли, закричал Эдвард, приподнявшись на постели. – Тебе удалось отомстить мне – можешь радоваться. Больше тебе здесь делать нечего, убирайся отсюда. Оставь меня и мою дочь в покое!
Повторилась сцена в приемной, только теперь они с Наталией поменялись местами.
Джанкарло мрачно покачал головой, не понимая, как ему удавалось так долго обманывать себя.
– Наталия… – еще раз попытался он привлечь ее внимание к себе.
– Уходи, – услышал он в ответ голос Эдварда.
Наталия повернулась к отцу, не давая ему встать.
– Уходи, – повторила она, не обернувшись. – Видишь, из-за тебя он волнуется. Папе вредно волноваться. Ему может стать хуже.
– Нам с тобой надо поговорить, – требовательно сказал Джанкарло.
