Без подводных камней

– Бедная женщина… Нет, ничего не дается в этом мире просто так, в том числе гениальность.

– Ну да, все великие люди с приветом или пили, как не в себя.

– Но не все, кто пил, – великие люди, обрати на это, Саша, пожалуйста, внимание.

Вечером Шубников поехал к Мите, где оправдались его худшие ожидания. Мужики встретили радостно, обнимали, поносили стукача Виталика и начальство, выгнавшее перспективного специалиста из-за мелкой оплошности, но он чувствовал, что позвали его не как равного, а как скомороха.

Ему и наливали вроде бы как всем, но в то же время как-то по-особенному.

Шубников подозревал, что это просто первые признаки паранойи, частой гостьи в голове алкоголика, но все равно чувствовал себя неуютно, и когда Митя с пьяной злостью заговорил, что продохнуть невозможно от блатных, которым все подают на золотом блюде, а нормальные ребята вынуждены жилы рвать и кровь проливать, чтобы хоть как-то зацепиться в этой жизни, он ушел, не прощаясь.

Он был пьян легко, по-юношески, когда любишь мир и думаешь, что мир любит тебя.

Спустился темный и сладкий, как хлебный квас, осенний вечер, Шубников дышал им с наслаждением, зная, что эти короткие минуты радости скоро сменятся тяжелой тоской.

Миновав телефонную будку, он вдруг развернулся. Двушки не нашлось, но десятикопеечная монетка тоже срабатывала, и он решил, что оно того стоит. Домашний телефон Клавдии Константиновны непринужденно всплыл в памяти, и Шубников набрал его.

– Можно я приеду? – спросил, не здороваясь.

– Я – это Александр Васильевич, надо полагать?

– Просто поговорить.

– Я из автомата. Сейчас прервется, а новой двушки нет.

– Ясно. А вы знаете, где находитесь?

– Конечно. В предбаннике смерти.

– Я имею в виду, найдете ли вы дорогу домой?

Шубников соврал, что не найдет.

– Тогда до меня вы тем более не доберетесь.

– Логично. Но как говорится, зачем география, когда есть извозчики? Я могу взять такси.

– Увидимся завтра на работе.

– А вот я сейчас нажрусь в дымину, и не увидимся.

Клавдия помедлила с ответом, и Шубников решил, что она улыбается.

– Александр Васильевич, вы меня простите, но спасать вас я не буду.

Шубников сунул руку в дыру в подкладке куртки, надеясь обнаружить там завалявшуюся монету, но наткнулся только на картонный прямоугольничек и не сразу вспомнил, что это визитка Филиппа Николаевича.