Без подводных камней

Но по обстановке было видно, что обитает здесь не Казанова, а молодой ученый. Книги везде, на самодельных полках, занимающих целую стену, на широком подоконнике, на письменном столе, стоящем возле высокого и узкого арочного окна, напоминающего бойницу, грудой навалены конспекты. Вот это человечище, подумал Шубников, у которого после третьего курса на все предметы была одна толстая тетрадь по медицине, а для кандидатской один блокнот с данными, из которого он печатал сразу набело.

Среди унылых клеенчатых обложек толстых тетрадей Шубников заметил одну редкой красоты, с изображением Парижа, как он догадался по силуэту Эйфелевой башни.

Обложка была старая, немного выцветшая, с растрепанными уголками, и Шубников предположил, что парень не расстается с этой красивой тетрадкой со школьных лет, бережет, записывая туда только самые важные мысли.

– У вас мальчик, девочка? Какой класс? – спросил Тимур.

– Ну вы же насчет репетиторства поговорить хотите? Я материал даю хорошо, но сразу предупреждаю, что без гарантии поступления, потому так недорого.

Ну и вам еще скину дополнительно, как маминому коллеге.

Посмеявшись недопониманию, Шубников рассказал, зачем пришел.

– Слушайте, я даже не знаю…

Он пододвинул Шубникову единственное в комнате кресло, а сам запрыгнул на столешницу.

– Даже не знаю, что вам сказать. Мы давно не общались.

– Какие у вас остались впечатления о ней? О ее научных разработках.

Хозяин пожал плечами:

– Так какие? Когда ты студент, все кажутся великими и гениальными.

– Что есть, то есть.

– Ну! А потом смотришь, мама дорогая… Слушай, давай на «ты».

– Гаккель умеет заморочить, сам, наверное, знаешь. Он мужик обаятельный, как начнет речь толкать, что мы все болезни победим, рак поставим раком и так далее, так прямо веришь! Прямо вот немедленно хочется бежать и покорять. А тезка его в светлые дали не звала, но так умела разложить красиво, что неискушенному уму любая притянутая за уши муть представлялась великим научным открытием.

Ей бы научный коммунизм преподавать, честное слово. Так что пока я у них был на побегушках, конечно, верил, а как вник в вопрос, понял, что пустышка. Павлов, кстати, тоже перед смертью отказался от этой идеи, после того, как все приличные журналы завернули их статьи обратно.

– Ну ясно, – вздохнул Шубников, – но в целом она нормальная была?

– Ну такая… Недалекая, но хорошая, в принципе, тетка. По сравнению со своим родственником так вообще ангел.