Без подводных камней

Он внимательный, всегда выслушает, подбодрит, разве подумаешь, что ты для него что-то вроде машинки, с которой пока еще интересно играть, а как надоест, тебя зашвырнут на антресоли? Валерия с Вероникой чем-то помешали, значит, надо их устранить. Хорошо продумать и аккуратно все сделать, а угрызения совести для дураков.

…За размышлениями Шубников не заметил, как подошел к дому. На углу телефонная будка соблазнительно приоткрыла дверь. Он заглянул – трубка не оторвана и в ней раздается длинный гудок. В кармане обнаружилась куча двухкопеечных монет, не пришлось даже залезать в дыру в подкладке, и время еще не перевалило за десять вечера, контрольный срок, после которого приличные люди не звонят другим приличным.

– Клавдия Константиновна?

– Добрый вечер, Александр Васильевич.

– У вас такое красивое имя. Вы, наверное, из рода римских императоров?

– Рада за вас, – сказала Клавдия, и Шубников подумал, что она в этот момент улыбается.

– И я, – улыбнулся и он.

– Ну что, до завтра? Помните, мы в первую смену.

– Слушайте, а я такой трезвый, что даже забыл об этом, – вдруг спохватился Шубников, – представляете?

– Александр Васильевич… – начала Клавдия и замялась, но он понял, что она хотела сказать.

– Не волнуйтесь, Клава, я знаю, что это ничего не значит и я все еще алкаш. Я не пойду вас провожать и целоваться не полезу, и звонить больше не буду.

– Нет, звоните, пожалуйста.

– Да? Вы разрешаете?

– Звоните в любое время.

– Я вам попозже скажу, что люблю вас.

– Конечно, не спешите.

– Спокойной, Александр Васильевич. Завтра увидимся.

Ирина пришла на работу с тяжелой головой, в состоянии сродни похмелью. Методы работы Гортензии Андреевны несколько шокировали ее, и дело было не только в том, что во время вчерашнего разговора с Огоньковой возникали моменты, когда она всерьез опасалась за свое место. Просто нельзя вламываться к людям и запугивать их до полусмерти. Гортензия бы еще на фургоне «Хлеб» подкатила для полноты картины! И слава богу, что Огонькова от неожиданности призналась сразу, иначе старая учительница развернулась бы с такой стороны, с какой Ирина совершенно точно не хотела ее знать.

Нет, Гортензия Андреевна пусть как знает, а она будет действовать строго по закону. Все эти разговоры, что иногда «надо брать на себя ответственность», «иметь мужество», они хороши в ситуациях непосредственной угрозы жизни и в военное время, но там вступают в силу свои законы, четко регламентирующие, что можно, что нельзя.