Без подводных камней

Шубников болел честно, не лечился по утрам маленькой дозой водки и даже пивом, что позволяло ему пока что не считать себя конченым алкашом.

Неожиданно он захотел есть и вспомнил, что нормальные люди по утрам завтракают. Взяв из холодильника два яйца, вышел на кухню, но соседка готовила обед и заняла две его законные конфорки. Увидев его, засуетилась, мол, сейчас уберу, но он только рукой махнул, быстро умылся, оделся и вышел на улицу в сырое сентябрьское утро, пахнущее прелой листвой.

До открытия булочной оставалось еще несколько минут.

Мужики в синих халатах, беззлобно переругиваясь, выгружали из машины лотки с черным хлебом. Буханки стояли плотно и ровно, как солдаты в строю. Шубников вспомнил, что двадцать пять лет назад здесь точно так же грузили хлеб, возможно эти же самые мужики. Они с пацанами подбегали, смотрели и иногда получали одну буханку на всех, еще горячую, с восхитительно твердой корочкой, а продавщица в белом фартуке и кружевном колпачке кричала им, чтобы подождали, пока остынет, потому что от горячего хлеба бывает заворот кишок. Но эта угроза ни разу не остановила ребят. Отбежав на качели, они немедленно начинали отламывать себе по кусочку грязными руками, тщательно следя, чтобы всем досталось поровну и корочки, и мякиша, и верхней черной корки, самой вкусной. И ни разу не случилось ни заворота, ни даже простого поноса.

Улыбнувшись, Шубников отступил, чтобы мужики не приняли его за попрошайку, и, найдя в кармане двухкопеечную монетку, зашел в красно-синюю, как учительский карандаш, телефонную будку.

Маша сняла трубку сразу, на втором гудке.

– Фу, это ты, – сказала она сварливо, – а я уж испугалась. Не звони больше в такое время, а лучше вообще никогда.

– Дай послушать дочку, пожалуйста.

– Ну пусть она хоть посмеется в трубку.

– Слушай, Шубников, мне надо собрать семью и собраться самой, нет у меня времени на эти глупости.

– Пожалуйста, Машуня!

– Да, не получилась из тебя боевая подруга, – вздохнул он.

– Что ты несешь? Из запоев, что ли, я должна была тебя дожидаться?

– Знаешь что, Саша, иди проспись.

– Я трезвый. Вообще бросаю.

– Поздравляю, только при чем тут я?

– Маш, ну я правда скучаю очень.

– Шубников, ты ведешь себя как низкодифференцированный рак. Вроде удалили уже и «химию» провели, а ты все рецидивируешь и рецидивируешь! Оставь нас уже в покое, сколько можно!

В трубке полетели короткие гудки.