Я знал, что моей оплошностью воспользуются. Не ошибся. Командировка в Сирию, сроков нет, но есть задание, по завершении которого смогу вернуться в Москву и продолжить службу.
Кто-то из молодых, хлопнув по плечу, сказал, что я еще легко отделался. Быстро отстреляюсь и вернусь. Хмыкнул Жаров, не стал ничего объяснять. Багиров был напряжен. Злился, но понимал, что отстоять меня не получится.
Уезжать было не время. С Юной отношения натянутые, так и застыли в болезненной точке. Не разобрались, как и куда двигаться дальше.
Не поговорили.
Ее отец и брат в тюрьме, сейчас стервятники налетят на бизнес Серебрякова, появятся кредиторы. Гаранин наверняка постарается завладеть всем. И Юной, и бизнесом ее отца. А меня не будет рядом! Хочется крушить все вокруг себя, дать выход злости, что топит меня последние часы.
Аптеки простаивают, на некоторых препаратах горят сроки годности. Нужно запускать, чтобы не терять покупателей, но где взять на все это время? Завал по всем фронтам, а меня в командировку отправляют…"
"— Тебе поспать нужно, — произносит Жаров, поднимая на меня напряженный взгляд.
Мы столько лет служили вместе, все командировки прошли бок о бок, прикрывая друг друга. А тут…
Не буду грузиться.
— Поеду я, — действительно нужно отдохнуть, но у меня есть важное дело, которое нельзя отложить. — Увидимся, — прощаюсь с друзьями.
Дохожу до стоянки, но в машину не спешу садиться. Достаю телефон из кармана. Этот номер я знаю наизусть, но ни разу его не набирал, а теперь придется. Ради Юны готов склонить голову перед единственным человеком, который сможет защитить ее от Гаранина.
Он тоже потребует платы…
— Приемная генерального директора… — заученным текстом рапортует секретарь. Приветствует меня.
— Добрый день. Соедините меня, пожалуйста, с Леонидом Андреевичем, — уверенным голосом.
— Представьтесь, пожалуйста, — прежде чем отказать, нужно выяснить, кому отказывают. Секретарь называла свое имя, но я не запомнил. Чтобы совершить этот звонок, я себя всего переломал. Так меня разрывало, когда я первый раз убил человека.
— Девушка, передайте Леониду Андреевичу, что с ним хочет поговорить внук, — последнее слова выплевываю сквозь зубы.
— Ожидайте, — после зависания в несколько секунд.
В том, что дед меня примет, я не сомневаюсь. Он все эти годы подсылал своих шавок, которые уговаривали меня с ним помириться. Нет бессмертных людей, дед это понимал. Кому оставить нажитое? Я его единственный внук. Только мне все его богатства были не нужны.
