Юна сидит словно на иголках, мнет в руках подол платья и постоянно косится в сторону входной двери. Выглядит трогательной и ранимой, хочется притянуть к себе, успокоить, но я забиваю на чувство жалости. — Юна, четко и по делу.
— Она от тебя беременна, — с упреком, губы дрожат.
— Не точно, что Олеся беременна от меня, — звучит убого, будто оправдываюсь.
— Что значит «не точно»?
— Я не был единственным, кто ее трахал. Всегда пользовался защитой. Олеся уверяет, что ее второй любовник тоже не забывал про гондоны.
— И что теперь?
— Будем ждать результатов ДНК-теста, чтобы узнать наверняка, кто отец, — не слышится энтузиазма в моем голосе, но я все-таки надеюсь, что отцом является Кирилл.
— А если ты? — будто сумела прочесть мои мысли.
— Значит, я стану отцом и буду принимать участие в жизни этого ребенка, но я не буду в отношениях с его матерью, — в этом у меня нет никаких сомнений. Я люблю женщину, которая сейчас сидит напротив меня.
— Так неправильно…
— И это мне говоришь ты? Много знаешь семей, где между мужчиной и женщиной нет любви, а они счастливы и хранят верность друг другу? Лучше, если ребенок будет проводить время с обоими родителями, которые нормально общаются между собой, пусть и живут порознь, чем ненавидят друг друга, но ради него вынуждены существовать вместе на одной территории?
— В этом ты, наверное, прав.
— Я прав, — дети должны жить в любви. Это не только личный опыт, но и наблюдения за многими знакомыми парами.
— Но Леся любит тебя, я вижу ее интерес к тебе.
Уверена, она хочет, чтобы этот ребенок был от тебя, — то, что Елизарова хочет, чтобы он был мой, я сегодня заметил, но Леська не понимает, что в ее жизнь и постель я не вернусь ни при каком раскладе.
— Елизарова любит только себя и деньги. Я четко обозначил свою позицию, она услышала. Ее интерес — не моя проблема.
— Поэтому ты ходил перед ней в одном полотенце? — вот мы и перешли ко второй претензии.
— В одном полотенце я вышел из душа, когда услышал твой голос. Некогда было одеваться, как знал, что ты учудишь.
В следующий раз за подобную выходку выпорю, — предупреждаю строгим тоном. — Пришлось поднять на твои поиски ребят! У них своих проблем хватает, Юна, — ей становится неудобно, глаза отводит. Руки опять оживают на подоле платья. — Я не пацан, чтобы бегать и уговаривать меня выслушать, — не щажу. — Тебе не кажется, что без жесткого контроля тебя несет?
— Ну, спасибо, — подрывается, но я хватаю за руку и усаживаю обратно."
"— Сиди.
