Он мне уже говорил, что никогда не занимался сексом без резинки, осечки только со мной. Боюсь ли я забеременеть от него? Не знаю, так далеко я не заглядывала, но, наверное, еще рано думать о детях…
Я иду в душ, Стас заказывает в ресторане еду. Помыться спокойно не удается, Юматов присоединяется ко мне в душевой кабинке, заставляет упереться ладошками в стену, проникает сзади и еще раз доводит нас до оргазма. Потом мы обедаем или, скорее, ужинаем, Стас говорит, что ему нужно поспать пару часов. Вырубается прямо на диване.
Я ложусь рядом, прижимаюсь к нему, накрываю нас пледом.
Подъем сегодня ранний, солнце еще не успело взойти, а меня будят жаркими поцелуями и ласками. Стас спал больше двух часов и будто зарядился энергией. Не выпускал меня из-под себя несколько часов. У меня после сексуального марафона болела каждая мышца. На моей коже следы от его пальцев, поцелуев, укусов, он словно пометил меня.
— Когда ты уезжаешь? — лежа в его объятиях. Ему уже звонили с работы, просили приехать.
— Через два-три дня, точной даты нет, приказ подписан, но приказ на корректировщика еще не пришел, поэтому могут сразу не отправить.
— А кто твой корректировщик?
— Жаров, но он останется с тобой, я не могу уехать, оставив тебя одну, вместо него со мной полетит Ворон, — я глотаю тихие слезы, прячу лицо на его груди. Он постоянно думает и заботится обо мне.
— Прости, — прижимаюсь к нему, кусаю губы до боли, чтобы не рыдать. Из-за меня он отправился в командировку.
— Не за что прощать, Юна.
Я злился на тебя за то, что ты позвонила за моей спиной, не обговорив со мной. Твои действия немного сдвинули операцию, но мы к ней были готовы, и наводку Михаил все равно бы получил, — он просто пытается меня успокоить, я это понимаю.
— Если бы не этот звонок, ты бы никуда не полетел… — всхлипываю, не сдерживая слез, не могу держать их в себе.
— Плохо ты знакома с системой, меня бы все равно заставили, нашли бы, на что надавить, — утирая слезы.
— Мне больше нравилось, когда ты плакала, держа мой член во рту, — не проявляя должного уважения к моим переживаниям. Пошляк! От возмущения слезы мигом высыхают на глазах. — Ну вот, успокоилась, а теперь иди ко мне, — прижимает к себе, гладит по спине, по плечам, нежно целуя в висок. Снимает все тревоги, дарит уверенность, шепча мне слова любви. — Юна, пока меня не будет, прислушивайся к Жарову и Ярославу.
