Когда все резко заканчивается, с губ срывается стон протеста. Верните мне его губы!
— Мы не будем спешить, моя девочка, — произносит Стас, прикрывая глаза. Дышит тяжело, но постепенно берет под контроль свое дыхание. Мне обидно, ком подступает к горлу. — Юна, посмотри на меня, — не просьба, скорее приказ, отданный строгим холодным тоном. Подчиняюсь, хотя внутри продолжаю бунтовать. Я не согласна с его решением. Тут же тону в его глазах, а я не хочу тонуть. — Ты сейчас очень уязвима. Дай себе время расслабиться, подумать и понять, чего ты действительно хочешь.
Я рядом, никуда не денусь, — берет мою руку и тянет ее вниз, накрывая свой пах. Хочу отдернуть руку, не получается. — Это мое перманентное состояние рядом с тобой, я так импотентом стану, — невесело усмехается, сжимая зубы. — Мучительно. Ты очень сладкая, и я безумно тебя хочу, но пользоваться ситуацией не стану. Наш секс не будет побегом от реальности. Я возьму все, как только пойму, что ты готова, — сквозь зубы, потому что все это время он моей рукой сжимает каменный член.
— Возможно, в будущем мне придется обнажить перед тобой душу, — последнее предложение выжимает из себя. Перекатывается на спину, зажимает переносицу пальцами.
«В твоей душе есть то, что мне не понравится?» — мысленно задаю вопрос. Меня его слова немного отрезвляют, охлаждают разгоряченное тело. А может, его охлаждает то, что Стас отстранился и закрылся?
Я хочу Юматова, но не говорю ему об этом. Прислушиваюсь к себе после его слов и понимаю, что он прав.
Я бегу от реальности. Спешу выстроить новый мир без отца и Игоря, но они есть, и когда-нибудь мне придется с ними встретиться. Сложно быть сильной и вернуть себя, когда в спину тебе дышат шакалы. Пока я нахожусь здесь, могу разобраться в себе и понять, чего действительно хочу…
«Стаса!» — подсказывает внутренний голос.
Глава 28
Юна"
"Просыпаюсь, а за окном уже ярко светит солнце.
Прошло две недели. Я растворилась в атмосфере спокойствия. Леха называет деревню «Глухомань», а мне нравится.
Не смущает высокий забор, из-за которого не видно соседей, но они есть. Невозможно их не слышать, порой удается наблюдать с балкона второго этажа, как дородная тетенька на соседнем участке лупит тряпкой щуплого мужа за то, что тот выпил с утра. А тот заискивает, уворачивается от мокрой тряпки и успокаивает женушку ласковыми словами:
— Любавушка, ну что ты нервничаешь, давление себе поднимаешь? Я сейчас все сделаю…
Любовь — она разная.
