Он всех рано или поздно убьет, а меня в первую очередь за неподчинение. Я и не подумаю припадать к его ногам и кланяться, потому что к такому ничтожеству, как он, испытываю только ненависть и отвращение.
– Не скажу, – заверила я. – Не переживай.
* * *Я уже около получаса наблюдала за тем, как Марк выхаживал под моим окном, то ли просто так, то ли был отдан приказ стеречь меня, будто бы мое тело могло через решетку просочиться. Я была зла и напугана одновременно – будь моя психика неустойчива, то я уже могла быть сломлена напором Абрама и втоптана в грязь как Дина, терпящая от этого человека тумаки.
Девушка носит легкие платья с длинными рукавами, так что, кто знает, что он еще с ней делает.
На улице как обычно стрекотали сверчки, и слышался шум моря, перемешиваясь с отдаленными ударами грома. Приближалась непогода и, глядя на волнующееся море, на душе тоже становилось неспокойно.
Прохладный ветер качнул занавесу и коснулся моей кожи, по которой сразу побежали мурашки, а я нахмурилась, наблюдая за тем, как к Марку подошел Абрам и они стали о чем-то негромко разговаривать, но я не могла ничего услышать из-за шума моря и ветра.
Я уже собиралась отойти от окна, когда Абрам вдруг повысил голос, и я услышала четкие слова:
– Она дочь Зверева! – рявкнул он. – Ты за ней следил! Ты должен был все о ней разнюхать! Мало того, что она баба Авдеева, который будет землю носом рыть, разыскивая ее, так она еще дочь этого…
Абрам не закончил. Он резко поднял голову вверх, и мы встретились с ним взглядами, и лично его мне ничего хорошего не предвещал.
Бросив своего верного пса, которого шатен, кстати говоря, держал за грудки, мужчина сорвался с места и пошел к входу в дом. Мое сердце пропустило удар, а потом меня бросило в жар, потому что я знала, куда он сейчас направляется.
Как только Абрам распахнул дверь, я резко повернулась к нему и замерла, не сводя с него напряженного взгляда. Мужчина же, в свою очередь, закрыл дверь и стал не спеша, я бы даже сказала лениво, идти ко мне, не убирая с лица высокомерного выражения.
Его глаза скользнули по моему телу, а потом снова вернулись к лицу и я, честно говоря, начинала паниковать, потому, что путей для отступления, в случае чего, у меня вообще нет и даже отбиваться нечем.
– Тебе мама в детстве не говорила, что подслушивать нехорошо? – хрипло проговорил он.
Я решила не оставаться в долгу, да и мой язык как всегда говорил быстрее, чем соображала голова.
