– Прошу минуточку тишины! – начал он. – Простите, что оторвал вас от занятий, но дело, по которому я вас собрал, не терпит отлагательств! Как вам уже известно, наш преподаватель истории, Борис Олегович обвиняется в склонении девушек к оральному сексу за зачеты. Студентка представила доказательства, сейчас с ней работает психолог, – Игорь Леонидович обвел взглядом присутствующих. – Я прошу всех, кто подвергался какому-то надругательству со стороны этого человека, сообщить нашему специалисту. Анонимность гарантируем.
– Они нормальные? – шепнула мне Аня на ухо. – Никто в здравом уме к ним не пойдет. Это же позор!
Да, она права – это тот еще позор. Любопытно, сколько же Борис Олегович промышлял подобными развлечениями?
Встретившись с Авдеевым взглядами снова, я тут же подняла руку и перевела глаза на ректора, который сразу же среагировал.
– Игорь Леонидович, простите, но у меня есть вопрос, возможно, интересующий нас всех.
Цвет лица ректора изменился с белого на зеленый.
– А, это вы, девушка с факультета журналистики, – он обернулся ко мне.
– Слушаю вас.
Я мазнула взглядом по присутствующим и снова уставилась на болезненно выглядящего мужчину."
"– Сколько времени Борис Олегович промышлял подобным хобби и почему вы узнали об этом только сейчас? Человек, которого буквально можно назвать больным долгое время преподавал в этих стенах, возможно, с самого начала занимался противозаконным делом, но наружу все это вышло лишь сегодня. Я ни в коем случае не обвиняю во всем этом вас, но ответственность, в какой-то степени, лежит и на ваших плечах, – я замолчала и услышала вокруг себя гробовую тишину.
Ректор продолжал смотреть на меня, видимо подбирая слова, как вдруг из-за кафедры поднялся Авдеев и быстрым шагом направился в мою сторону.
– На пару слов, Зорина, – тихо и как-то раздраженно сказал он мне, но стоящие рядом со мной студенты тоже услышали.
Метнув взгляд на растерянного ректора, я повернулась к Денису Олеговичу и вышла следом за ним в пустой коридор, ожидая какого-нибудь скандала или угроз.
– Катя, – брюнет потер себе виски. – Я понимаю, что ты журналистка, но ты хоть иногда думай, что говоришь.
Я уставилась на него вопросительным взглядом.
– Не понимаешь? – он опустил руки. – Ситуация в институте и так накаляется до предела, его не закроют, но полиция будет вести расследование и не вылезет отсюда, пока не нароет что-то еще. А ты опять задаешь провокационные вопросы. Ты это делаешь специально?
– Я говорю то, что думаю.
