Я задумалась, рассказывать ли Авдееву, что происходит у меня в семье, или же опустить все это и сменить тему?
– У меня не особо хорошие отношения с родителями, – начала я, сжимая ладони в замок. – Мне вообще иногда кажется, что они меня не любят.
– Почему?
– Потому что я никогда этого не чувствовала. Они относятся ко мне с каким-то холодом, будто я им вообще не родная. Михаилу я действительно никто, но мама… Она меня разочаровала окончательно. С ее стороны вообще нет каких-то там проявлений любви.
Она меня буквально на дух не переносит, – я замолчала, сгоняя с глаз капельки слез, решая промолчать про ссору из-за свитера.
Денис, было, потянулся ко мне, но остановился.
– Ко мне мать тоже относилась холодно, а потом и вовсе бросила меня отцу, – неожиданно проговорил мужчина. – Так что я примерно понимаю, что ты чувствуешь.
Я горько улыбнулась.
– Выходит, мы в чем-то даже похожи, – проговорила.
– Да, – задумчиво ответил Авдеев. – А еще я ненавижу брокколи, надеюсь, ты тоже.
Не удержавшись, я тихо засмеялась и обернулась к брюнету, замечая, как в полутьме блестят его глаза.
Неожиданно он протянул руку и коснулся моей щеки, едва ощутимо поглаживая кончиками пальцев.
– Никогда не плачь. Никто не достоин твоих слез, – хрипло проговорил мужчина, а потом, медленно его лицо стало приближаться к моему, и я замерла, забывая, что вообще надо бы продолжать дышать.
Я понимала, что сейчас произойдет кое-что, что, возможно, могло бы мне понравиться, да и почему-то хотелось почувствовать вкус губ этого человека, окунуться с головой в этот омут, узнать каково это.
Но, всему этому не суждено было случиться, потому что у меня зазвонил телефон, из динамика которого полилась песня зарубежной рок-группы.
Мы мгновенно выпрямились, будто сейчас вообще ничего не произошло, и я потянулась в карман за мобильником.
Увидев на дисплее имя брата, я нахмурилась, но сразу же, не раздумывая, ответила ему.
– Кирилл? Что такое?
На том конце провода послышались детские стоны, и я почувствовала, как в душу забирается страх.
– Катя, у меня живот болит, – едва не плача проговорил брат. – Не могу дозвониться родителям. Кать… мне плохо, приезжай домой…
Рука, которой я держала телефон, задрожала, и голос мой тоже."
"– Я скоро буду, потерпи, – и сбросила вызов, разворачиваясь к Авдееву.
– Что такое? – напряженно спросил он.
– Мой брат… говорит, что ему плохо, живот болит, – нервно говорила я.
