Без права выбора

Сводящее с ума рваное дыхание мужчины… Я опьянела от близости графа, от его неугомонных рук, от ощущения наполненности, от искрящей вокруг нас бело-черной эши, от сильного притяжения между нами и от собственных чувств.

Он допытывался, чего я хочу. Намеревался исполнить любое желание. Потому я осмелилась и рассказала о своих тайных фантазиях, возникших совсем недавно. Поделилась тем, как в них он срывал с меня платье. Каким был властным и непреклонным. Как резкими движениями снимал с себя рубашку.

Как прикасался ко мне. Как смотрел своими бездонными голубыми глазами в мои. Как покрывал своими поцелуями мою кожу. Я даже поделилась тем, как сильно ныло мое тело от странной тоски, будто ему не хватало рук Агфара.

Я рассказала… Было трудно, очень неуютно и стыдно. Но я открылась, так как знала, что никогда этого не получу. Меня ждало заточение, подчинение и полная неизвестность. Мы направлялись в Чернолесье. А оттуда не возвращаются!

— Позволь немного не соответствовать твоим желаниям, — прошептал Агфар мне на ухо, когда мы заехали поздним вечером в небольшое поселение и уже поднялись в снятую комнату в постоялом дворе на самой окраине.

— Я не смогу быть грубым. Не сейчас, мышка… — сказал он и утянул меня в пучину неведомой до этого момента страсти.

Чернолесье было точно таким, как в моем сне. Мертвая равнина навевала тоску. Я смотрела на нее и поражалась величине занятой Безгласыми территории.

Неподалеку от остановившегося экипажа начиналась пожухлая трава, которая чем дальше, тем больше приобретала черный оттенок. А затем она исчезала, оголяя уже безжизненную землю. Где нигде торчали деревья. Крючковатые, будто старички. Они держались на честном слове. Казалось, вот-вот сломаются в самом основании и упадут, не выдержав ауры монстров, с некоторых пор поселившихся здесь.

А вообще было странно, что о них так мало информации. Когда появились? Как стали местной заменой Айны? Эти тайны вряд ли суждено открыть смертному.

Вдалеке различался их главный храм. Обитель! Застывший каменный паук с множеством рук и ног, с человеческим торсом и головой, прикрытой рваным балахоном.

Ветер доносил до нас запах гнили. Холод, тянущийся из Чернолесья, касался оголенной кожи и пробирал до мозга костей. Я ощущала внутреннюю дрожь. Невольно жалась к Агфару в поиске поддержки. И все же не боялась.