Без права выбора

Высокий, черноволосый, с густой короткой бородой, он одним своим видом леденил душу похлеще Безгласого, которого я лишь раз встречала в жизни. И если быть честной, то и в будущем с удовольствием обходила бы этих чудовищ стороной.

— Руку! — голос у мужчины был под стать внешнему виду: низкий, грудной, пробирающий своей резкостью до мозга костей.

Я опомнилась. Сдуру закричала, издав из-под повязки смехотворное мычание, и бросилась прочь. Правда, врезалась в верзилу, выросшего у меня на пути. Затрепыхалась в его руках.

— Най, отпусти ее! — приказ, от которого кровь застыла в жилах.

На миг обернувшись, я вновь бросилась бежать, как заметила перед собой заклубившуюся тьмой эши. Черная! Почему она такая черная?! Та рванула на меня. Окутала, сковала, подняла над полом. Я испуганно взвизгнула и вдруг поняла, что действовала неправильно. Зачем убегать? Нужно поговорить! Агфар поймал для обряда не ту девушку и теперь совершал грубейшую ошибку.

Я вновь замычала. Но граф был занят другим делом. Он выдернул из уплотненной эши мою руку и развернул внутренней стороной вверх. Большой палец коснулся рисунка на запястье. Шершавый, чуть ли не раздирающий кожу своею грубостью. Я не посмела оторвать глаз, с нарастающим ужасом наблюдая за действиями мужчины. Уголки его губ дернулись вверх, поражая чужеродностью улыбки на угрюмом и пропитанном напряженной злобой лице. Затем последовал кивок.

«О, нет!» — сердце участило свой ритм. Дура же, дура! Выдался ведь момент, чтобы все исправить. Убрала бы свою эши в виде татуировки, чего мне стоило? И зачем она нужна была? Лучше бы не создавала ее. Пусть бы оставалась рука чистой. А мне ведь просто… хотелось казаться для общества нормальной, с проявленным знаком Пары, который дополняет знак Потоков лишь в день рождения. Я даже не знала, откуда взялся его витиеватый узор в моей голове. Вероятно, увидела где-то в далеком прошлом, а сегодня утром нанесла с помощью эши.

— Нет! — отчаянно замычала я.

Однако мужчины не обращали на меня внимания. Агфар крепко держал мою руку. Служитель храма уже зачитывал длинную речь, во время которой подрагивало пространство и мерцала окутывающая меня плотным коконом эши графа. Я же еще делала попытки высвободиться.