Без права выбора

— При чем здесь Богиня?

— С какой стати молодой девушке отправляться в обитель Отвергнутой?

Ложь порождала другую ложь. И я рада бы говорить одну правду, какой бы горькой она ни была, но раскрывать тайну семьи не имела права. Связь с Безгласыми — как клеймо. Да, Найрита совершила осудительный поступок, о котором мы с отцом узнали только пару лет назад, однако это не значило, что нужно выбрасывать ее на улицу и сечь плетьми. Она мать моих братьев и сестер. Она уже много лет часть нашей семьи. Все совершают ошибки.

Вот только не каждый готов их признать. А родным в таком случае приходится мириться с неизбежным и не принимать радикальных мер. Ведь ничего не исправить. Некоторые поступки необратимы.

— Отпустите мою руку, милорд. Я не намерена отвечать на ваш вопрос.

— Собралась уйти? — с усмешкой поинтересовался Агфар, явно намекая на мои же заверения, что покину эту комнату лишь в том случае, когда он выпроводит меня сам.

Граф разжал пальцы. Я отпрянула, поднялась. Быстро расправила складки платья, мысленно взывая к спокойствию.

Прибегать сюда было опрометчиво. Агфар не нуждался во мне, ведь раньше справлялся как-то с приступами сам. Я все выдумала. Убедила саму себя, что без моей помощи мужчина переступит грань жизни, и потому отчаянно желала помочь.

Подавив негодование, уже собралась ответить, как вдруг сзади ко мне подлетело кресло. Толчок в ноги — и я упала в него. Сжалась от неожиданности, наблюдая, как обычно неподвижный предмет мебели опускается на пол прямо перед кроватью графа.

— Ты хотела ответов. Что ж, поговорим.

— Ответы… — поджал губы Агфар и поправил одеяло. — Как ты уже выяснила, я намерен разорвать созданную между нами связь. Ни больше, ни меньше. Лисая, а как ты оказалась в моей спальне?

Я словно села в лужу. Неожиданный вопрос ввел в такое замешательство, что первые пару секунд сидела и то открывала, то закрывала рот. Верно он подметил. Что забыла юная девушка ночью в покоях взрослого мужчины? Ох, какой стыд!

— Почувствовала холод, — произнесла я упрямо, мысленно отругав себя за минутную слабость.

Меня не в чем упрекнуть. Пришла на выручку, к тому же в весьма приличном виде. Не в ночной ведь рубашке, в самом-то деле!

— И решила согреться возле меня?

— Вы осуждаете за то, что помогла вам?! — вспылила я. Поразительно, как он вывернул правду! Такое ощущение, что граф все обесценивал: любой поступок, каждое слово.

— Я справился бы без твоей… — начал он резко, но замолчал.

Всмотрелся в меня.