Бороться с усталостью было почти невозможно. Глаза все больше слипались, тяжелые веки не желали более подниматься.
Уже засыпая, ощутила легкое жжение на стопах и аккуратные прикосновения мужских рук.
Близнецы о чем-то тихо шептались, но слова уже не достигали измученного сознания, лишь бархатные голоса звучали как успокаивающая музыка, дающая надежду, что в этом мире меня еще ждет что-то хорошее.
Глава 4. Не стоит спорить с вожаком
Ширхат
Удержаться было безумно сложно. Возбуждение, которое я испытал впервые увидев Рину, вновь вернулось с новой силой, испытывая мою стойкость.
Член болезненно упирался в штаны, подрагивая от отчаянного желания погрузиться в горячее женское тело. Но я держался. Знал, что не имел права сейчас к ней прикасаться. Женщина только начала успокаиваться, да и то, несмотря на сильную эссенцию не желала проваливаться в сон, время от времени бормоча о своем недовольстве.
К тому же меня сильно беспокоила ее миниатюрность. Я успокаивал себя тем, что Анья счастливо живет со своими самцами, несмотря на разницу габаритов.
И все же наши женщины были намного крупнее, выше ростом, с хорошо развитой мускулатурой, которой не обладала хитарис… Но именно из-за своей хрупкости она казалась еще более привлекательной."
"Пока омывал полученные при побеге раны, не мог оторвать глаз от сливочной кожи Рины, от ее мягких соблазнительных форм, упругой груди, с небольшими розовыми сосками, плоского живота, в пупке которого в приглушенном свете поблескивал какой-то белый камушек.
“И зачем ей понадобилось калечить свое тело?” – фыркнул про себя, все же отмечая, что выглядит довольно привлекательно.
Стараясь не думать о том, что хотел бы сделать с Риной, занимался своим делом, замечая, как она постепенно успокаивается, а когда чуткое обоняние уловило легкий аромат женского возбуждения, я забыл, как дышать. Сердце ускорило свой ритм, а в душе разлилось счастье.
Пусть хитарис еще и не готова нас принять, но ее тело отвечало на наши прикосновения. Она желала меня и Руха… А значит был шанс добиться ее расположения.
К моменту, как мы уложили Рину и намазали лечебной мазью царапины, она стала проваливаться в сон, наконец уступая усталости.
Рухташ осторожно, дабы не потревожить покой измученной женщины, накрыл ее обнаженное тело легким покрывалом и сполз на пол, закрывая лицо руками.
– Святые луны, я думал, не выдержу! – протяжно вздохнул он.
– У нас выбора нет! – фыркнул в ответ и, быстро сменив штаны на сухие, сел на подушку.
