Без правил

— Как ты хочешь кончить? — Бахурин обхватывает своей ладонью мой подбородок, вынуждая посмотреть на него. Как раз то, чего я так боюсь. — Как тебе нравится?

— Я… — едва шевелю пересохшими губами, — я не знаю… Зачем ты такое спрашиваешь?

— Хочу знать, как тебе нравится, — проходится кончиком языка по ключице, не переставая медленно вводить и выводить из меня свои пальцы. — Мне продолжить? Или…

— Я не знаю… — кажется, что меня начинает знобить от ощущений, и я снова прикрываю глаза, чуть откинув голову. — Я никогда не… мм… просто дай мне почувствовать… как угодно.

Признание своей женской несостоятельности само срывается с языка. Сжимаю веки ещё сильнее, не хочу видеть реакцию Бахурина, не хочу отпускать ту негу, что сейчас заворачивает такой водоворот ощущений во мне.

Переносица и губы немного немеют, воздуха становится мало…

Но внезапно я чувствую пустоту внутри. Ненадолго. Через несколько мгновений Демид прижимает одно моё согнутое колено к спинке дивана, а второе укладывает себе на локоть.

Одним стремительным толчком заполняет меня, громко выдохнув. Даёт пару секунд привыкнуть, а потом начинает двигаться. Медленно и тягуче, будто качает на волнах.

И меня действительно качает. Сознание будто расползается, растворяется в этой волне, а потом его гребнем выносит наружу, пока всё тело сжимается в мощном спазме, несущем такую долгожданную и такую невероятную разрядку.

Глава 17

Демид

Я откидываюсь на спинку дивана, пытаясь отдышаться. Едва нахожу силы, чтобы сдёрнуть презерватив и подтянуть штаны.

Физиологически мужской оргазм всегда одинаков и причины его понятны, но бывает просто хорошо и приятно, а бывает вот как сейчас. Когда будто всё тело включилось в процесс, не только член. Когда удовольствие прострелило несколькими волнами, будто пронеслось электрическими импульсами по всем нервным веткам, затронуло и мозг, и позвоночник, не говоря уже об ощущениях внизу живота.

Первые мгновения слышно лишь надсадное дыхание. Моё и её. Потом она начинает тихо копошиться.

Опускает ноги на пол, вся сжимается, всё ещё сидя на краешке дивана, подтягивает на место лифчик и платье.

Маркиза растеряна, это видно по мутному взгляду. Волосы растрепались, разметались светло-золотистым покрывалось по плечам и спине. Губы припухли. Чувствую, как дёргается уставший боец в ещё не застёгнутых штанах, когда она их облизывает и прикусывает нижнюю. Не жеманно и напоказ, а так естественно и вкусно.

Красивая такая, трогательная. Но я помню, кто она.