Без правил

Садится на кровать, чуть сгибая ноги и помогает сесть ему на бёдра. Лицом к лицу. Чуть приподнимает и насаживает на член, снова складывая нас как половинки пазла. Начинает двигаться понемногу, но снова быстро наращивает темп, сжимая мою талию обеими руками.

А я вдруг теряюсь. Куда мне деть руки? Позволено ли обнять его? Поцеловать?

Мы трахаемся, а не занимаемся любовью, хотя я бы хотела… Но Демид уже не раз мне обозначил, что презирает меня за то что, как он считает, я продалась богатому мужу. Я чувствую это в его взглядах, даже в его движениях, когда он во мне.

Да, там, на бильярдном столе, когда его заставили сделать это со мной под дулами пистолетов, Демид был другой. Он пытался закрыть меня, защитить, насколько это ему было подвластно. Но уже в его кабинете, где всё случилось второй раз, я чувствовала, ощущала его холод, несмотря на подаренный жар. Его злость и ярость в мою сторону. Неприятие и в то же время страсть.

Если судить по тому, каким я знала Демида раньше, то могу предположить, насколько для него самого мучительно идти вразрез со своими принципами и убеждениями.

Но может его эти десять лет тоже изменили до неузнаваемости? Может, теперь он может себе позволить просто сделать и забыть, не терзаться?

Тогда для меня всё ещё хуже. Выдержу ли я суровую правду о том, что действительно лишь игрушка в его руках? Просто та, кого захотелось поиметь.

Я всё-таки решаюсь положить ладони сначала ему на грудь, ощутить, как под пальцами перекатываются упругие мышцы груди, а потом смелею и скольжу руками по шее, зарываюсь в короткие жёсткие волосы ногтями.

Не удерживаюсь и приникаю лицом к его плечу прямо во время движений. Судорожно выдыхаю, впиваюсь зубами в кожу, оставляя отметины, как он оставлял у меня на спине. Вздрагиваю, когда сильные пальцы сжимаю крепко мои ягодицы и… начинаю плакать. Тихо, без рыданий. Слёзы просто текут, ползут по моим щекам и перебираются на кожу мужчины.

А потом я сжимаюсь в комок и кончаю. Без стонов и всхлипов. Просто ловлю внезапно нахлынувшую волну и пропускаю через себя, а потом обмякаю, вжимаясь лбом Демиду в ключицу. Слёзы продолжают течь даже после разрядки.

Бахурин будто и ждал этого. Толкается ещё буквально раз или два и тоже с хриплым стоном кончает.

Мы так и застываем в этой странной позе на долгие-долгие секунды. А может, минуты. Часы. Века… Просто дышим.