(без) Право на ошибку

Я сдаюсь, и мы сбегаем по ступеням на улицу, ловим такси и целуемся на заднем сидении как сумасшедшие всю дорогу до отеля. Таксист подмигивает и посмеивается, когда Миша вытаскивает меня чуть ли не волоком с заднего сидения и тащит через холл в лифт."

"Мы снова целуемся — благо одни, а то бы я сгорела от смущения. А потом вваливаемся в номер, и в ту же секунду я оказываюсь без куртки и с задранной юбкой.

Миша берет меня у входа, стоя, придерживая руками под бедра и вжимая в стену. Жестко, быстро, непривычно, но я на удивление уже готова, я принимаю его полностью и сама громко стону от удовольствия, от каждого его движения, от языка у меня во рту и пальцев, мнущих мои соски через тонкую ткань платья и кружевного белья.

Мы кончаем одновременно и сползаем вниз, на пол, не в силах пошевелиться, пытаясь отдышаться после этого сумасшедшего марафона, глотнуть воздух, наполненный запахом нашей страсти.

— Сексуальный маньяк, — говорю я хрипло и вцепляюсь ему в волосы, чтобы оттянуть назад, заглянуть в лицо.

— Я так ничего не посмотрю с тобой, — бурчу преувеличенно сердито.

— Посмотришь. В другой раз. Мы будем приезжать сюда снова и снова, пока ты все не посмотришь. А сейчас…

— Ну что еще? — вскидываю брови, хотя вижу по нему — что. Он не насытился. И меня это пьянило похлеще испанского вина — он никак не мог насытиться мною.

— Одна маленькая хорошенькая мышка попала в лапы к коту… — протянул Веринский насмешливо.

— Угу, одного раза ночью, раза утром и днем и…

Хмыкает довольно. А потом легко встает, подхватывает на руки и утаскивает в спальню. Сдирает все таки платье и снова целует, целует до тех пор, пока мышка не становится на все согласна…

Я резко села на кровати

Сон — воспоминание был настолько реалистичным, что я даже удивилась, что нахожусь не в Барселоне, а в своей постели.

Я тяжело дышала и чувствовала себя крайне… возбужденной.

Черт.

Этого еще не хватало.

Конечно, я была взрослой женщиной и у меня были свои потребности. Но чтобы сон с Веринским в главной роли…

Тяжело вздохнула, посмотрела на часы и зевнула. Пять утра. Рада последние дни просыпалась в шесть и начинала активно радоваться жизни, пока я пыталась продрать глаза, так что снова укладываться смысла не было.