(без) Право на ошибку

А потом, когда уверился, что эта Настя вполне мне подходит и меня не будет раздражать ее присутствие рядом — более того, я хочу видеть ее рядом с собой — позволил себе удовольствие взвинтить ситуацию до предела.

Хотя может я не просто позволил, а не смог сдержаться?

В любом случае, она оправдала мои надежды.

Не стала мычать невразумительное. Или расстегивать мне штаны и смотреть многообещающим взглядом. И даже истерики не стала закатывать, грозя всеми возможными инстанциями.

Она лишь подобралась и умудрилась вывернуться, встать, не задев меня даже рукой.

А потом четким, холодным голосом поблагодарить за собеседование и знакомство. И не менее холодно заявить, что, к сожалению, работа в моей компании ей не подходит.

И даже двинулась к двери, не оборачиваясь.

— Стой, — насмешка в моем голосе не могла не остановить.

Обернулась, нахмурилась, задумалась и вдруг спросила:

— Это была проверка?

Умница.

Ей я этого не сказал, конечно.

Только сел за стол и снова уставился давящим взглядом.

На этот раз она не отреагировала. Учится.

— Может… мне следует спросить… как вы относитесь к нерабочим отношениям?

Я хмыкнул. Помощнице следует выдать премию.

— Плохо, — сказал спокойно после небольшой паузы. — Но поверь мне, ты станешь мне ближе, чем мои любовницы. Фактически, будешь жить со мной… в пределах офиса. Скажи Нине, чтобы помогла оформить тебе подъемные и подсказала нужный магазин — твой костюм никуда не годится.

Все-таки мне нравится, как она краснеет. И прикусывает в волнении губы.

И стискивает пальцами свою сумочку. Интересно, она так отреагировала на «ты», мои подколки по поводу близости или замечание по поводу одежды?

И черт возьми, мне понравилось, как она втянула мой запах, когда я подошел…

Но я сам установил правила игры.

«Никаких игр».

И не собираюсь их менять.

— Хорошая девочка… — внезапно сказал Артем, и я понял, что все это время не обращал на него внимание, а думал о новом приобретении.

Это было плохо.

Я привык держать ситуацию под контролем.

К тому же, мне не понравился тон, с которым мой заместитель заговорил. Слишком уж он был предвкушающей.

Накатило раздражение.

— Это моя девочка.

Я пристально на него посмотрел и увидел, как сжались немного его челюсти и дрогнули в раздражении крылья носа.

Он знал, что я не собирался с ней спать — но он также знал, что я никогда не делюсь. Ничем и никем. А если поделился — значит вычеркнул человека или вещь из своей жизни.