Онлайн-библиотека книг
Похоже, «(без) Право на ошибку» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Тогда я погружалась в горячий сахарный сироп, когда видела уже тогда известного и очень богатого Веринского. Щеки загорались, в животе начинали порхать бабочки, а кончики пальцев жгло от желания прикоснуться к совершенному, как мне казалось, мужчине.
И дерьмовому, как оказалось, ублюдку.
Он уставился на меня и я на мгновение вдруг подумала, что ведь может не узнать. Прошло достаточно времени, а я изменилась. Фигура стала женственной и, в то же время более подтянутой; вечные кеды и джинсы и деловые, прямо скроенные костюмы сменило роскошное платье.
Да и почему вообще он должен был меня помнить?
Это для меня он был воздухом. Жизнью. Счастьем, что хочется выпить залпом и до дна, а не цедить по капле, боясь, что оно скоро кончится.
Как, собственно, и произошло.
А для него я оказалась лишь проходным элементом. Очередной влюбленной дурочкой.
Все мои размышления заняли секунду.
Надо же, узнал.
Но решил сделать вид, будто меня никогда и не было в его жизни.
Да была ли я? Это мне казалось, что была. А он лишь позволял присутствовать где-то на задворках. И выставил за дверь, когда надоела. Без денег. Без будущего.
А самое страшное, без возможности испытать женское счастье.
Будто в ответ на эти мысли в животе запульсировало застарелой болью. Фантомной, как говорил мой психотерапевт.
Я в итоге послала этого психотерапевта, хотя сейчас понимаю, что он мне помог. Иначе совсем бы измучила себя, уничтожила ненавистью и чувством вины. И окружающим бы досталось еще больше — я тогда цепляла в зону действия цунами всех, с кем соприкасалась. Отравляла своими всплесками. Мне казалось, что даже Анатолий Павлович, тот самый врач, пил успокоительное после меня.
Хотя, вроде бы, история, каких тысячи.
Но у всех ведь разный порог боли. Мой оказался крайне низким.
И в прошлом граница, могущая завести меня в кошмарное никуда, почти отсутствовала — как между странами Шенгена. Но теперь вокруг нее ощерились злобные псы и повисла колючая проволока, по которой я пустила ток.
Поэтому я улыбнулась Михаилу уголком рта, кивнула в знак узнавания и твердым шагом прошла мимо него, не позволив вдохнуть даже ноту парфюма, который раньше так любила слизывать с разгоряченной кожи, и вышла из отеля.
Не думать.
Не говорить.
