(без) Право на ошибку

Слишком много страха было в моей жизни, слишком много ненависти. И я была безумно благодарна Мише, что он избавил меня от этих страхов и неуверенности.

Пусть я заплатила за это собственной девственностью и сердцем и не знала, сколько все продлится — он не давал мне никаких обещаний, он вообще не говорил на эту тему. Пусть.

Оно стоило того.

Мы не давали повода для сплетен — не спаривались на каждых поверхностях, не запирались среди дня в кабинете. Но наши отношения не мог не заметить только слепой. Поэтому видели.

Иногда даже спрашивали. Подначивали. Я лишь пожимала плечами и училась держать лицо. Оставалась спокойной и равнодушной, беря пример с Михаила.

Мы никому ничего не объясняли. Веринский потому, что никогда этого не делал. Я также не чувствовала себя обязанной — да и не подружилась я ни с кем, чтобы по женски секретничать. А теперь и не подружусь, наверное, потому как меня обсуждали, критиковали за моей спиной.

Пусть.

И возненавидели, когда мы уехали на несколько дней в Барселону отдохнуть — и это случайно стало достоянием общественности из-за нескольких снимков в Интернете.

Меня общественность не интересовала. Я первый раз была заграницей и сразу в таком невероятном городе, где голова кружилась от весны, любви и архитектуры Гауди. Где мы бродили как настоящая влюбленная парочка, взявшись за руки; где целовались в подворотне готического квартала; кормили друг друга разными вкусностями на центральном рынке и вместе восхищались танцорами фламенко.

Судьба давала мне не так много в жизни хорошего, чтобы не принимать это с благодарностью.

Я жила в собственном мирке, где было хорошо. Да что там, потрясающе.

Окружающие же считали, что я вознеслась слишком высоко. Но они ошибались — я не возносилась, я парила. Выше, чем когда-либо смела мечтать.

Знала ли я, что тем больнее будет падать?"

"Наверное, знала. Просто никто не предупреждал, что падение окажется смертельным.

ГЛАВА 11

День который стал началом конца совершенно таким не выглядел.

Никаких дурных предчувствий.

Не бежали прочь животные и не летели птицы, как они должны делать перед катаклизмами.

Потрясающее утро. Полное нежности и прощальных поцелуев.

Впервые за два месяца Веринский уезжал в командировку один, оставляя меня «на хозяйстве».

— Не истери, Мышка, — мужчина недовольно хмурился, — я не бросаю тебя управлять предприятием — на это есть Норильский. Но мне нужен кто-то вменяемый, чтобы принимать входящую документацию и звонки, предназначенные для меня.