Без штанов – но в шляпе

На нее смотрело какое-то бледное чудище с растекшейся от слез тушью. Видимо, когда охранники дубасили Богдана, она плакала. Открыв сумочку, Лариса хотела достать влажные салфетки, чтобы снять с лица испорченный макияж. И тут ее взгляд невольно зацепился за листок бумаги. Заинтересовавшись, что бы это могло быть такое, Лариса развернула листок и с удивлением увидела длинный ряд непонятных ей символов.

Частично эти закорючки напоминали руны, частично были похожи на иероглифы. Но Лариса точно знала, что ничего подобного в жизни не писала.

Откуда же тут взялся этот листок? Да еще значки написаны явно чернилами.

И тут Ларису осенило. Это ведь та самая записка, которую она обещала передать!

– Богдаша, мы как с тобой домой поедем?

– Как обычно. По окружной.

– А если заедем на улицу Академика Павлова? Что скажешь?

– Зачем? Это же Аптекарский остров. Центр! Зачем тебе туда?

Лариса не хотела говорить мужу правду не потому, что не доверяла Богдану. Просто он начал бы за нее волноваться, трепыхаться или, чего доброго, потащился бы вместе с ней.

А Ларисе казалось, что в то поручение, которое дал ей странный пленник, лишних свидетелей лучше не впутывать. Целее будут.

И Лариса начала самозабвенно врать мужу:

– У меня там портниха живет. Я ей юбку отдавала, подкоротить. Вот, хочу забрать.

– Как ты в такое время можешь думать о нарядах? – возмутился Богдан, но в указанном направлении послушно свернул. Был приучен, что с женщинами лучше не спорить. Только и решился, что спросил:

– Прямо так и пойдешь? В вечернем платье?

– Да, прямо так и пойду!

– Раньше я была, знаешь ли, несколько занята!

Дальше супруги ехали молча.

Богдан дулся на жену за просьбу, которую счел глупым бабским капризом. А Лариса… Ларису стали одолевать сомнения. Правильно ли она поступает, доверяясь странному пленнику? Не втянул бы он ее в беду еще худшую, чем уже есть. Но Лариса напомнила себе, что дала слово человеку. И вообще, если она сейчас передумает, то муж окончательно сочтет ее взбалмошной истеричкой и, пожалуй, будет прав.

Поэтому Лариса вышла у нужного ей дома и направилась к подъезду. Из дверей старинного здания как раз выходила бабулечка, по виду его ровесница. Но сморщенный божий одуванчик держал спину прямо, и Лариса решила рискнуть:

– Скажите, квартира тридцать – это в вашем подъезде?

Старушка, до того безмятежно взирающая на Ларису, внезапно замерла и даже как-то ощетинилась.

– А с виду еще приличная женщина! – сердито произнесла она вместо ответа.