Без штанов – но в шляпе

Что она делает? Разве можно первой бросаться в объятия мужчины?! Теперь приятель возомнит о себе невесть что. А ведь ей всего-то и надо было задержать его рядом с собой. Остается надеяться только на то, что завтра утром Лисица не будет ничего помнить. И когда эта мысль посетила Киру, все остальное вдруг стало совсем не важно. И она отдалась окутавшей ее ночи со всей доступной ей страстью.

Однако следующее утро началось для подруг совсем не так, как они ожидали. Вместо того чтобы встать по звонку будильника, заведенного на девять утра, они ни свет ни заря были безжалостно разбужены надрывающимися телефонными трелями.

Но оказалось, что хотя и не пожар, но близко к тому. Леся первой добралась до телефона. И выслушав несколько коротких фраз, повернулась к подруге с перекошенным лицом.

– Это Лариса звонит! Ее дом сносят!

– Как? – поразилась Кира. – В четыре утра?

Но девушки не стали тратить время на разговоры. Надо было мчаться на помощь подруге и ее мужу.

Когда девушки подъезжали к коттеджу, то еще издалека заметили необычайное оживление на местности. Горели огни, раздавались команды в громкоговоритель. Какие-то люди в форме рабочих строителей суетились и бестолково бегали взад и вперед.

Коттедж Лисицыных был ярко освещен огнями прожекторов. В их свете были хорошо видны маленькие фигурки хозяев дома, мечущихся внутри от одного окна к другому.

– Лариса! Богдан! Мы тут! Мы с вами!

Подруги побежали к коттеджу, но им наперерез кинулся какой-то бородатый мужик.

– Стойте! Туда нельзя! Сейчас бульдозер уже пойдет!

И он ткнул пальцем в огромную машину, пока что неподвижную, но с заведенным двигателем и угрожающе поднятым ковшом.

– Вы не имеете права!

– Дом подлежит сносу. Вот документы! Все по закону.

– В доме люди! Хозяева!

– Так уговорите их выйти. Поймите, это в их собственных интересах!

– Я бы вам сказала, что в их интересах, – обозлилась на бульдозериста Кира.

Бородатый почесал затылок и неожиданно жалобно произнес:

– Девчонки… ну, вы меня тоже поймите. Мне Богдана чисто по-человечески очень жаль. Хороший он парень. Но что я могу поделать? Работа есть работа.

– А если вам людей убивать прикажут, вы тоже свалите на свою работу?

– Так ведь это… того… выйдут же они когда-нибудь.