Без стыда

Его рука слетела с моей щеки, отчего тело обдало леденящей дрожью.

«Вот и все. Он больше никогда не прикоснется ко мне. Никогда больше я не почувствую его ласку».

Я хотела все объяснить, я хотела кричать о том, как сильно его люблю. Даже где-то в глубине души я хотела, чтобы он понял, что я лгу, что на самом деле я не хочу уходить.

– Нэйт… – я потянулась ладонью к его плечу, но он резко отстранился.

В сердце образовался еще один надлом. Как же гадко мне было. Я ненавидела себя за то, что мне приходилось причинять боль нам обоим.

– Мне нужно время, – прошептала я, подавляя накативший слезный ком.

– Сколько? – низкий баритон был едва слышен.

– Я не знаю…"

"Я почувствовала, как горячие ручьи снова потекли по щекам, смешиваясь с контрастными каплями дождя. Я собственноручно разбивала свое сердце на тысячу осколков, а его живьем рвала из груди.

Нэйт запустил пальцы в вымокшие волосы, нервно поправляя их. Я видела, как тряслись его руки, как судорожно он проглатывал непроизнесенные слова.

– Прошу, пожалуйста… – я уже не могла контролировать нарастающую истерику.

 – Прости меня. Прости, что делаю тебе больно. Прости, что тебе приходится это слышать. Но так будет лучше для нас обоих. Прости. Прости. Прошу, только прости меня… Когда-нибудь… – я слышала свои неразборчивые слова вперемешку со всхлипами. Я чувствовала соленый привкус во рту.

Привкус неминуемой потери. Привкус разлуки. Привкус пробитой насквозь души. Он оседал на языке и закупоривал горло. Он разъедал полость рта и перекрывал дыхание.

Он отравлял. Он убивал.

«Как я могу молить его о прощении, если сама себя никогда не прощу?».

Нужно было уходить. Бежать отсюда. Но я не могла заставить ноги сделать хотя бы шаг. Они как будто налились свинцом, и мне не хватало сил их сдвинуть.

– Тебе лучше уйти, – его голос окатил меня ледяной волной.

Лицо Нэйта, как всегда, выглядело непроницаемым, но оглушительный стук сердца выдавал его с потрохами. Я буквально видела, как оно вырывалось из груди. Ошалелое, билось и билось о грудную клетку, пытаясь ее проломить.

– Да. Ты прав… – впервые за весь разговор я осмелилась взглянуть ему в глаза, и меня сразу же захлестнуло ядовитое сожаление.

Я никогда раньше не видела его таким. Ярко голубые глаза обесцветились, как будто тучи добрались и до них, затянули их, как небо над Чикаго. Игривые огоньки потухли и оставили после себя только серый пепел. И причиной этому была я.

Я на мгновение прикрыла веки и предприняла еще одну попытку переставить ноги.