Без суда и следствия

Скворец дал тему для диспута, а сам сел с Кириллом на свободную шконку.

– Спасибо тебе, – с выражением невозмутимости на лице поблагодарил его Кирилл.

– Не, «спасибо» у нас не канает. Ты это слово забудь... Хотя ты ж на ментовскую хату пойдешь. Там все по-другому. Только это, там своего дерьма знаешь сколько... Короче, это, ты думаешь, я чего за тебя подписался? Нравишься ты мне, мент. Конкретный ты мужик... Это, Оксанка мне говорила, что ты на эту суку Лию вышел. Это ж она чувака этого, Проклова, завалила, да?

– Нет, стреляла не она.

Но она все организовала. И жену твою под Проклова подставила. И ствол тебе подбросила...

– Подлюка!.. Она сама в этом созналась?

– Сама. Сначала призналась, а потом от всего отреклась...

– Так я не понял, мне что, этого Проклова на себе тащить?

– Это, конечно, плохо, что она в отказ пошла. Но ведь обстановка изменилась – теперь ее на Проклова крутить будут...

– А если не докажут?

– Могут и не доказать... А ты иди в отказ, мой тебе совет. Обстоятельства, сам понимаешь, изменились.

Теперь тебе больше доверия будет. Сначала под подписку выпустят, а потом и оправдают за недоказанностью. Повесят Проклова на Лию или нет, но на свободе ты будешь... Как твоя голова?

– До нормально с головой, – довольно улыбнулся Савва. – Сначала болела, а потом само все прошло. Оказывается, тюрьма лечит. Хотя ну его в пень такой санаторий... Значит, отпустят меня скоро.

– Ну не скоро. И со скрипом. Но отпустят...

– Добрую ты весть принес. Не зря я под тебя подписался.

.. Да и не мог не подписаться. Если разобраться, ты из-за меня сюда влетел. Мог закрыть глаза на «Дженерал», а не закрыл... Тебя ж по этому делу сюда впарили. Слышал я про подставу... Ничего, все нормально будет...

Скворцов и дальше бы говорил. Но помешал вертухай. В глазах растерянность, на лице озабоченность.

– Астафьев!.. Астафьев!!!

– Чего орешь? – презрительно бросил Кирилл.

Это скот бросил его в камеру к уголовникам. И ничего, кроме отвращения, не заслуживал.

– Астафьев, давай на выход!

Кирилл поднялся со шконки, с вещами направился к выходу.

– Ну, бывай! – бросил ему на прощание Скворцов.

В тюремном коридоре Кирилла ждал капитан Лаврук из оперчасти.

– Астафьев, мать твою! Ты живой! – обрадовался он.

Кирилл знал его. Приходилось как-то раз на пару с ним разрабатывать одного заключенного.

– А что со мной случится?

– Да мало ли что... Я это, как узнал, что тебя к волкам бросили...

– Да ошибка вышла... А может, и не ошибка.