Без суда и следствия

Она умоляюще смотрела на сокамерниц, но все только разводили руками. В принципе можно было раздобыть для нее «чек» – минимальную дозу, достаточную для того, чтобы снять ломку. Но благотворительностью в тюрьме никто не занимается.

В тюрьме все делается баш на баш – ты мне, я тебе. Лия могла помочь девчонке. А той было что ей предложить взамен... Девчонка была очень красивая. Личико, фигурка, сексуальная энергетика – все на высшем уровне. Только глаза воспаленные, и губы искривлены, и кожа бледная – но это все пройдет после укола.

Лия сделала знак, и красотку привели к ней.

– Как зовут? – спросила она.

Девчонка смотрела куда-то мимо нее. Тело сотрясало в лихорадке.

– Ломает меня, – пробормотала она.

– Ломает – это имя, да? Меня – фамилия?

– Нет, меня Саша зовут... Ломает меня... Оттопыриться надо...

Сейчас она смотрела прямо на Лию. В глазах мольба. А на подходе – злость. Если ей откажут, она разозлится, забьется в истерике. Но Лия ей не откажет.

Саша нуждалась в экстренной медицинской помощи.

Поэтому и Лия должна действовать экстренно, без всяких предисловий.

– А я тебе нравлюсь? – спросила она. – Как женщина?

Лия старательно следила за собой, ухаживала за своей внешностью.

– Вы... Вы красивая... – кивнула Саша.

– А ты очень красивая... Красивые люди должны тянуться друг к другу, ты не находишь?

– Да... – кивнула Саша.

Сейчас она готова согласиться со всем, чем угодно. Лишь бы только получить дозу.

– А ты хочешь жить со мной? Хочешь, я буду твоим мужчиной?

Саша не очень удивилась вопросу.

Не с Луны же она свалилась. Должна знать, что женщины не всегда любят только мужчин. И особенно «розово» там, где о мужчинах можно только мечтать.

– У меня... У меня есть парень... – пробормотала она.

– Здесь нет парней, – хищно улыбнулась Лия. – Здесь есть только я... Ты мне нравишься, Саша. И я хочу, чтобы сегодня ты спала со мной...

– Я... Я не могу спать... Меня ломает...

– Я могу помочь тебе.

– Правда? – обрадовалась девчонка. – Прямо сейчас?

У Лии свой собственный угол за ширмой.

Можно сказать, своя комната. Громко работает телевизор – ничего не слышно, чем она там занимается.

Дверь в камеру изобилует смотровыми глазками. Их целых пять. Хата просматривается и вдоль и поперек. И только Лия вне досягаемости. И надзиратель делает вид, что так и нужно. Потому что Лия поддерживает порядок в камере, вовремя подавляет брожение и недовольство среди подопечных. Пусть это всего лишь видимость благополучия.