Без суда и следствия

Викентий хотел отдать ей всю наличность. Но потом передумал, отсчитал пятьсот долларов, немного подумал и спрятал еще одну купюру. Хватит и четырехсот...

Он протянул Юле деньги, за что ему обломился поцелуй в щечку.

– Я тащусь с тебя, папулька! – развязно пропела Юлечка и стащила с себя юбочку.

Трусики на ней действительно символические. И смотрятся на ней так сексуально...

– Деньги еще есть? – мило спросила она.

– Есть, – и он не стал врать.

– Отдашь все... Не веришь?

Она включила музыку, впрыгнула в туфли на высоком каблуке и закачалась в эротическом танце.

Выразительность, темп, пластика движений – все на уровне. Танцевала она отменно.

Юлечка стянула с себя блузку, под которой ничего не было. Она осталась в одних трусиках и продолжала танцевать. Викентий был в полном восторге. И даже сам не заметил, как достал одну купюру, вторую...

Он не помнил, сколько банкнот засунул под резинку ее трусиков. Он плохо помнил, как Юлечка сняла с себя эту «пальму», осталась в чем мать родила..

. Перед глазами все закачалось, в голове закружилось, сознание подернула мутная пелена. Он еще мог различить ее аппетитные грудки. Помнил, как потянулся языком к ее кнопочке-соску. А потом все исчезло. Только пустота – сначала молочная, а затем темная, как ночь...

Пробуждение было ужасным.

Через окно в комнату падал утренний свет. Викентий лежал на постели, в руках липкий от крови нож. А на полу... На полу лежала Юля, вся в крови...

Она лежала на боку, к нему спиной. Ноги поджаты к животу, руки закрывают грудь, голова безжизненно запрокинута назад.

..

Викентий с трудом возвращался в действительность. Он с трудом осознавал, что Юля мертва. И все никак не мог понять, почему у него в руке окровавленный нож. И сам он весь в крови... Неужели это он убил девчонку?.. Бред какой-то...

Нет, это не так. Никого он не убивал. Не мог убить... Сейчас он во всем разберется....

Но ему не дали возможности вникнуть в эту жуткую ситуацию. В комнату ворвались два крепких парня со свирепыми лицами.

– Очнулся, гад! – гаркнул один.

– Ну все, ублюдок, вешайся!.. – угрожающе оскалился второй.

Не давая Викентию опомниться, они оба набросились на него, забрали у него нож, сбросили с кровати на пол, связали по рукам и ногам, заклеили рот скотчем.

– Толян, делать что будем? – сказал один.

– Как что? – удивился второй. – На «ноль два» звони...

Викентий уже осознал весь ужас навалившейся на него действительности.

Он абсолютно ничего не помнил.