Едет Окунев в офис к Бушину – и тут его Степа Галкин опередил.
И у банкира Володина, куда Окунев заехал еще раз, они чуть не столкнулись лбами.
Они шли буквально параллельно, ноздря в ноздрю. Только вот цели у них были разными и вопросы они задавали разные.
– Я же ничего не знала о нем до недавнего времени, – болезненно морщила бледное лицо Оля, жалуясь Окуневу на Степу. – А он меня все об отце расспрашивает и расспрашивает…
– Я же не был с ним знаком! – возмущался банкир Володин. – С чего ваш коллега решил, что я и Деревнин – одного поля ягоды? Это не просто возмутительно, капитан, это оскорбительно уже!.
.
– Я не был в банке в ночь ограбления, гражданин начальник, – криво скалился Бушин и тыкал пальцем на дверь за спиной Окунева. – Я ему уже в который раз говорю, что у меня на ночь ограбления алиби! И на ночь смерти его отца тоже! Это был праздник, понимаете, Новый год! Мы пили всю ночь, гуляли… Я не мог угнать машину у банкира и раздавить на ней его отца!
– Почему? – удивился Окунев.
Пускай разговорится, может, так будет проще вырулить к вечеру нападения на Ольгу.
– Да потому что меня в ту ночь хоть самого дави! Пьян был, просто безобразно пьян. Даже облевал, пардон, диван в ресторане, пришлось платить за испорченную бархатную обивку. Можете узнать!
Окунев пообещал, что непременно.
– И гниду эту ментовскую, еще раз пардон, давно не видел. И не стремился видеться с ним, знаете! – Бушин любовно провел ладонью по холеным смоляным волосам, словно похвалил себя за предусмотрительность и осторожность.
"
"И тогда вот Окунев возьми и спроси. Даже не понял, как это у него вырвалось. Он же сюда приехал не за этим. Он об Ольге хотел с ним поговорить, хотя ему полковник и запретил это делать категорически.
– А Вадима Синева вы знали?
Спросил мимоходом, вырвалось просто. Не знал, как подступиться с вопросом об алиби в день покушения на Ольгу. Уже даже рот открыл, чтобы продолжить на другую тему, как вдруг насторожился. Этот вертлявый, худощавый мужик, со спины напоминающий подростка, в самом деле оцепенел? Не могло же ему показаться, что Бушин испугался, замерев с приподнятыми к голове руками? Снова, наверное, собирался погладить себя по волосам, но так и замер.
И рот его, нервно дернувшись, приоткрылся. Не спросил, просипел скорее:
– Синев? Какой Синев?
– Вадим Синев, сын убитого в ночь ограбления охранника банка. – Окунев понял, что неожиданно попал, правда, пока не знал куда.
