Без выбора. Влад

— Особенная, я не прощаю нанесенных мне оскорблений. Я пригласил Веру, не смог её защитить. «Друзья» решили повеселиться за мой счет.

***

Сначала Маша до конца не поняла, о чем он.

Тому было несколько причин.

Во-первых, она до сих пор ещё не отошла от своего выпада. Для чего было поднимать платье и позволять себя шлепать? Чтобы ещё больше погрузиться в пучину темноты? Глупо. На самом деле.

Маше не подходила роль жертвы. Никак. Допустила, а для чего? Чтобы потом сказать — ах ты негодяй, ты унизил, тронул меня.

Господи, о чем она думает…

Во-вторых, Владу Багровскому не просто удалось удивить её. Он шокировал. Она и надеяться не смела, что когда-то услышит историю мамы. Тем более, от него.

Дальше — больше.

Мама несколько раз говорила, что Багровский ей должен. Услышав, что произошло в ту роковую ночь, Маша всё равно не сразу поняла. Он же получается маму не трогал.

Но смотрел.

Опьяненный не по своей воле.

И не мог помочь.

Тринадцатилетний мальчик.

В голове Маши одновременно взорвалось несколько петард. В висках застучало, в горле встал проклятый ком, во рту, несмотря на то что попила, снова образовалась сухость. Выжженная Сахара. Воображение, всегда щедрое с ней, подкидывало одну картинку за другой, вызывая тошноту и холод по спине. Она никак не могла собрать мысли вместе. Сконцентрироваться. Машу не отпускало чувство, что она упускает что-то важное.

Она посмотрела на Влада.

— Они…живы? — тихо, не размыкая губ, спросила Мария.

Она не могла не задать вопрос.

Она не уточняла, кто именно.

И так понятно.

— Нет.

Ответил просто, словно говорил об обыденном.

По законам человечности и уголовного кодекса она должна бы его осудить. Должна бы испытать отвращение. Полное отторжение.

Ничего подобного.

Абсолютно.

Наоборот, она почувствовала некое удовлетворение. Злое, агрессивное.

Какой бы не была её мама в прошлом — бедовой, куражной — она не заслужила то, что с ней сделали. А бабушка с дедушкой? Их же зачистили! Потому что они хотели добиться справедливости от родителей тех уродов.

Машу так и подмывало спросить, как Влад мстил.

Он именно мстил. Его она отлично понимала. Даже больше, чем хотела! Потому что понимать Влада Багровского страшно.

Если понимаешь человека, значит, принимаешь.