"Злата Романова
Цикл ""Вторые шансы"". Книга 4
Без взаимности
Эпилог
Когда Артему было двенадцать лет, его родители оказались на грани развода. Он не знал всех подробностей, так как они пытались скрыть от него свои конфликты, но факт был в том, что они начали все чаще ссориться, а папа, в конце концов, переехал в квартиру, оставив их с мамой в доме вдвоем. Даже обнаружившаяся долгожданная беременность мамы не смогла решить их проблем. Она настаивала на разводе и, в конце концов, после месяцев осады, папа уступил.
В то время Артем почти ненавидел ее. Он не понимал, почему они расстаются, но видел, как много усилий прилагал папа, чтобы наладить отношения, и как безразлична была к нему мама. В конце концов, их примирило общее горе. У его мамы начались преждевременные роды.
Из больницы родители вернулись уже без его сестренки, которая не пережила родов, и без надежды иметь когда-нибудь других детей, угрюмые и больные от горя, но уже не врозь. Их горе стало одним на двоих и, хотя это заняло много времени, они все же пришли в себя и выкинули из головы нелепые мысли о разводе.
Артем вздохнул с облегчением. До поры до времени.
Спустя год, вернувшись однажды домой из школы, он будто попал в прошлое. Родители снова были в ссоре. В последнее время это происходило все чаще. Мама изображала из себя снежную королеву, а папа неприступного льва. Упрямству обоих можно было только позавидовать. Если в других семьях скандалы и ссоры сопровождались криками и руганью, то родители Артема проявляли свои чувства ледяным презрением и нетерпимостью по отношению друг к другу.
Обычно им не требовалось много времени, чтобы помириться. Артема тошнило, когда он думал, что именно происходит, когда они запираются в спальне на долгие часы, вне зависимости от времени суток, но сейчас он предпочел бы запереть их там самолично на все выходные. Все, что угодно, лишь бы не наблюдать уже третий день, как они ходят по дому, стараясь как можно меньше встречаться друг с другом, и напоминая скорее безмолвных призраков, чем живых людей.
- Тема, ты на праздник какую рубашку наденешь? – спросила мама, роясь в его гардеробе.
- Я не пойду, - буркнул он, не отрываясь от задания по английскому, которое выполнял.
В конце концов, не ребенок же он, чтобы ходить на елку! В тринадцать-то лет!
- Почему это? – возмутилась мама.
Он посмотрел на нее, всем своим видом говоря: «Ты серьезно?», но мама не была бы мамой, если бы не потребовала вербального ответа.
