Всё.
Глава 21 — Исследовать боль
Третий день у нас взаимный игнор. Нет по работе мы общаемся. Редко, прохладно и вежливо. Мне плевать на подвешенность, она меня никак не трогает. Но я вижу, как с каждым днём в нем всё меньше становится энергии. И он даже не выговаривает никому за косяки, просто устало закрывая глаза каждый раз, когда стоило бы.
Наверное, по отношению к нему это нечестно. Поэтому, я иду к нему, чтобы расставить точки над «i».
— Олег у себя?
— Он сказал никого не пускать, — мстительно прищуривается Татьяна.
— Без всяких исключений. Очень занят!
— Он там не один?"
"— Я перед тобой… — проглатывает она пару оскорблений. — Отчитываться не собираюсь!!
Задолбала меня это сорока!
— Твоя ревность и ненависть ко мне не уместны, Таня. Вопрос ведь не во мне, а в тебе самой. Он не с тобой не потому что есть я. А потому что ты для него не подходишь, каким боком не повернись.
— Почему это? — агрессивно прищуривается.
— Ты занудная, плоская, блеклая, завистливая асексуальная сорока.
Зачем ему такая, когда вокруг множество более привлекательных? А то, что ты считаешь своими достоинствами, он может взять с тебя как со своего подчиненого, не отягощаясь каким бы то ни было отношениями.
Просто заплатив тебе зарплату. Потрать свою энергию на самосовершенствование, а не на зависть к молодым и успешным. Зависть старит.
Таня в возмущении хлопает на меня глазами.
Злая я стала? Да. Это потому что зае*али ограничения и шлагбаумы. Мне тесно! Мне хочется стряхнуть с себя это всё.
И Таню с ее перманентной ненавистью и завистью мне хочется стряхнуть с себя тоже. Какого хрена я должна терпеть ее отношение?
Набираю его на телефоне, не выходя из кабинета.
— Да.
— Я могу зайти на пять минут?
— По работе?
— Нет.
Пауза. И через секунд семь, когда я уже прикасаюсь к кнопке, чтобы скинуть вызов…
— Ну, зайди.
Прохожу мимо неё. По привычке замыкаю за собой дверь.
— Здравствуй.
— Здравствуй, Женя.
Он сидит на своем кожаном диване с сигаретой.
Окно приоткрыто.
Абонент заблокирован. Ни одной эмоции.
Тушит сигарету в пепельнице, закрывая ее хрустальной резной крышкой.
— Не проглатывается?
— Не проглатывается, — с усилием сглатывает он.
— Наверное, рано мы зашли в эту воду повторно.
— Может быть.
— Мы расстаемся?
Губы превращаются в линию, взгляд рассеянно скользит мимо меня, словно меня здесь нет.
— Смелей, Аронов.
В его груди ломит, я точно это знаю, потому что ломит в моей.
