Безбашенный

— Вы понимаете, что он ее избил?

И явно почти изнасиловал, от чего у меня снова и снова переворачиваются все внутренности, а зубы сжимаются до хруста. Ведь если бы я не успел… Этот урод точно бы не остановился! И уже неважно, хотела она замуж за денежный мешок со связями или нет. Такое оправдать нельзя ничем. Невозможно!

— Это мы ее в детстве мало били! — плюет словами, как кислотой та, что только называется матерью. — Если бы я только знала! Если бы хотя бы догадаться могла! Она бы из квартиры не вышла! Шлюха!

Я услышал достаточно, чтобы развернуться и уйти.

Чтобы уйти вовремя, захерачив только по стене подъезда. Иначе… Мог бы и не сдержаться. И все равно мне в спину долетала отборнейшая брань ее матери.

— Едем, — сжимаю и разжимаю кулаки, падая на сидение Андрюхиной тачки. Их срочно нужно размять. Об ту самую голову.

Асколова я уже ни о чем не спрашивал.

Просто методично и молча херачил.

Не обращая внимания на угрозы, с которых он начал и на скулеж, которым он закончил нашу встречу, валяясь на полу с некисло попорченной физиономией.

Если бы не три часа, что ограничили меня, лужица крови была бы намного больше, а от самого Вадички ни хера живого места бы не осталось.

— Я трахал ее. Трахал во все щели. С утра до вечера, — шипел окровавленной мордой Асколов, а у меня перед глазами вспыхивали ее губы. Глаза, улыбка, нежные прикосновения пальцев, которыми она чертила узоры на моей спине… Такие трепетные, как касание перышка. Которыми надышаться не мог.

— Она же просто сука.

Она и тебя кинет. А я заплачу. Хорошо заплачу, только закрой эту историю. Я тебе такую карьеру могу сделать!

— Себе сделай. Петуха на зоне.

Как же мало мне трех часов! Я и половины пара об этого ублюдка не выпустил!

— Домой, — устало прикрываю глаза, снова оказываясь в машине рядом с Андрюхой. Он сегодня молчаливый водитель, за что ему огромное спасибо.

Душу рвет на части.

Могло все быть так?

Со мной — трепетная, с ним — развратная шлюха?

Ради семьи, которая того не стоила, если и правда решила продать собственную дочь?

Ради себя и безбедного будущего за этой вот каменной, прогнившей насквозь, стеной?

И ни хера мне не важны сейчас никакие материалы.

Что отцу, что сыну там не на один год хватит. Я бы, блядь, жилы ему перегрыз ради нее. Но — стоит ли она этого?

Не знаю. Не понимаю. И ребра разрывает совсем не от той боли. Сердце, блядь, сквозь них выскакивает. Как мне понять?

Глава 64

Ни хрена так не выматывает, как эта пропасть.