Онлайн-библиотека книг
Надеюсь, что эти девушки все-таки не мажорки, решившие меня где-то запереть, как я было и подумала поначалу.
Но…
Черт!
Стоит мне чуть привыкнуть к темноте, как понимаю, — легче мне от этого не стало, — вот ни на капельку! Да уж лучше бы в самом деле меня заперли в какой-нибудь каморке!
Снова плывет голова, потому что — нет, этот запах, который мне чудится везде с тех пор, как наткнулась на Антона — мне не мерещиться! И его я ни с чем не спутаю, он въелся не только в мою собственную кожу, но и глубоко вовнутрь!
В маленькой комнатушке начинает резко вдруг не хватать воздуха — вернее, он улетучивается, испаряется с какой-то просто безумной скоростью!
Тогда как лицо, склоненное над столом, которое я вижу в профиль, высокая крепкая фигура разрастаются, кажется, до совсем запредельных объемов!
И я — не могу дышать.
Не могу даже пошевелиться, чтобы сбежать отсюда!
Ничего я не могу, кроме того, что бы вот только стоять и смотреть на него.
Вбирать все, что вижу, — вбирать в себя до капли.
Изогнутый уголок рта. Сосредоточенную складочку на лбу. То, как дергается ямочка у него на подбородке, когда он прикусывает карандаш. Сильные руки с оплетенными венами. И запах. Запах, от которого кружится голова и подгибаются ноги. И все пространство вокруг становится наэлектризованным до невозможности!
Глава 26
— Лен? — тихо произносит Антон, не отрывая глаз от стола с какими-то набросками. — Тут подправить еще кое-что надо, — ничего, пока студенты поют и развлекаются, как раз успею.
Как он услышал, — не понимаю. Я ведь даже не дышу, — не могу, не способна, забыла, как это делать! Разве что удары сердца глухо раздавались в тишине, пока он не заговорил. И, кажется, были такими громкими, что перестучали даже музыку и песни, что доносятся из зала.
— Лен? — как в замедленной съемке смотрю, как подымается вверх его бровь, — медленно, безумно медленно, как он приподымается, разворачивается ко мне… Боже, какой же он красивый, — просто идеальный!
И… Так же замирает, как и я с чуть приоткрытыми губами.
И я — ничего не могу сказать, не могу по-прежнему ни вдохнуть, ни пошевелиться.
Только сжимаю руками сумочку, вот просто впиваюсь в нее пальцами, наблюдая в его глазах такой сумасшедший калейдоскоп — удивления.
