Безбашенный

 — Был у нас! Ты же понимаешь, я не могла ему не сказать, где ты!

— И…? — внутри все опускается, — приходится даже прислониться к стене.

— И он поехал за тобой! Кстати, очень был недоволен! А я ведь говорила!

— Мама, — выдыхаю одними губами, до боли сжимая кулак, так, что ногти рвут кожу на ладони до крови.

— Говорила тебе — продолжает она истерить, не слушая. — Ради какой-то вечеринки все подставить под удар и разозлить его! Как ты могла, Мира!

Мне хочется в этот момент пнуть стену ногой изо всей силы, а еще — впервые наорать на мать.

Но вместо этого я только отключаю вызов, прикрыв глаза и прислонившись головой к стене. Что говорить, если все это без толку.

Хочется разреветься — вот прямо вголос, как маленькому ребенку.

Я ведь только встретила его, только что была так счастлива!

И вот…

Но я не могу даже расплакаться, — новый звонок разрезает тишину, заставляя меня чуть ли не подпрыгнуть.

На экране улыбающееся лицо, — самое ненавистное в мире. И ни одна его улыбка не в состоянии меня обмануть, — этот человек жесток и ему на всех наплевать, кроме себя.

— Привет, я у входа в твой новый универ, — звучит металлический голос. — Выйдешь или предложишь мне присоединиться к вашему студенческому веселью?

— Сейчас буду, — вздыхаю. — Пару минут.

Нашариваю взглядом туалет, влетаю вовнутрь, тяжело облокачивась лбом на холодное зеркало.

Приходится долго брызгать себе в лицо ледяной водой, чтобы очнуться. Теперь это намного сложнее, чем было раньше.

Придирчиво осматриваю себя, — слава Богу, Антон не оставил никаких следов на моей коже!

Пытаюсь выдавить из себя улыбку, — но получается кривой оскал.

Вздыхаю, — лучше все равно не будет, и нужно поспешить, — лучше уж так, чем он сам придет сюда, ведь тогда они с Антоном встретятся! И я уверена, — это встреча спокойно не пройдет! Антон точно не из тех, кто станет делать вид, будто ничего не было!

Выхожу, медленно направляясь к стоящей под самыми ступенями у входа Ауди последней марки и сажусь на переднее сиденье, — передо мной тут же распахивается дверца.

— Привет, любимая, — Вадим улыбается, притягивая меня к себе. — Я соскучился. А ты? Скучала по мне?

Он притягивает меня к своей широкой груди, сжимая так крепко, что, кажется, синяки останутся или затрещат сейчас ребра, даже не обращая внимания на мой протест.