Безбашенный

— Антон… — тянусь к нему за поцелуем, и на этот раз он прикасается к моим губам бережно, ласково, так нежно, как легким перышком, — исследуя, наслаждаясь, утолив свой первый жадный голод, теперь — так, чтобы прочувствовать каждый миг, каждую секунду.

Я вся — затапливаюсь его нежностью, ощущая напряжение его груди, каждой мышцы, каменную твердость между ногами, которая сквозь джинсы упирается прямо в мое распахнутое естество.

Знаю, как безумно он сейчас сдерживается, поэтому — сама тянусь к брюкам, дергаю пуговицу, расстегиваю молнию под его жадный вздох.

— Возьми меня сейчас, — шепчу, сжимая его дернувшийся пульсирующий под моими руками огромный член, твердый реально, как камень. — Не сдерживайся, возьми так, как ты хочешь.

— Но…

— У нас будет еще время для нежности. Вся эта ночь — наша, Антон.

И все равно, его не отпускает, несмотря на мои слова, на то, как я прижимаю его к себе, притягивая за плечи, как сама тянусь к его губам, сбрасывая ногами с себя трусики и шорты.

Не глядя, он отшвыривает оставшуюся на нем одежду, все так же не отрывая от меня тяжелого, напряженного взгляда и маленькая капелька пота на виске блестит, выдавая, как он напряжен.

— Антон… Я твоя… Верь мне, — шепчу, выдыхая в его губы.

И меня пронзает насквозь, когда он одним рывком входит меня на полную длину, глухо захрипев и только когда я блаженно застонала в ответ, окончательно расслабившись.

— Мира, — он толкается жадно, обхватывая мою грудь руками, выкручивая соски на грани боли, смешанной с наслаждением. — Мирааааааа, — как безумный, лихорадочно повторяет мое имя.

Как будто все еще не веря, что это — на самом деле я, что пришла к нему, что он — во мне.

— Я здесь. Я с тобой. Я люблю тебя, Антооооон, — мой голос срывается, каждая буква вылетает из горда рвано.

И это становится какой-то кнопкой для него, спусковым крючком.

Его толчки внутри меня нарастают вместе с громкими, оглушительными хлопками наших бедер.