Безбашенный

Через окно я вижу, как он носится взад-вперед вдоль дома, как лохматит волосы, нервно и отчаянно их теребя.

— Ты… Девушку не видела, когда шла ко мне? Такую… Красивую… С густыми черными волосами? — подымается, — и снова совсем потерянный, с надтреснутой болью в глазах.

— Нет, — качаю головой. — Никого не было. Пять утра, Антон. Улицы совсем пусты.

Ничего не говорит, только смотрит на меня так, что у меня снова сжимает грудь до невозможности вдохнуть.

— Ты… Замерз… Осень же, а ты босиком… Давай я чай тебе горячий сделаю, ну и завтрак там… Заболеешь ведь, а у вас с Эдом концерты…

Смотрит на меня так, что становится понятно — ни слова не понял из того, что я ему сказала.

— Антон… Ноги…

Мы так и стоим перед его квартирой на холодном бетоне.

— А? Да…

Будто подменили, — только что бегал, носился, а теперь вот шаркает, как старик, ногами, проходя в кухню.

— Что ты говоришь?

— График, — выкладываю перед ним на стол бумаги. — И чай. Обязательно. У тебя лимон и мед есть?

— Номер телефона опять не взял, идиот, — хрипит Антон и уходит из кухни.

Плетусь за ним, наблюдая, как он перетряхивает всю постель, бормоча что-то о том, что должна быть, наверное, записка, — и в этот момент мне просто становится страшно, — Антон выглядит совершенно неадекватным, будто и в самом деле с ума сошел.

— Нет там ничего, Антон! Успокойся! — мне приходится даже закричать, — не могу выдерживать, глядя на то, как лихорадочно он снова и снова перетряхивает все белье и даже матрас. — Ну ты же сам видишь, что нет, — говорю уже мягко, ласково, — а самой плакать хочется от его боли. — Успокойся. Чай тебе нужен сейчас.

— Нет, кивает головой, наконец останавливаясь. — Раз нет, — значит, она вернется. Может, случилось что-то, может, звонили ей, а я так отрубился, что ничего не слышал…

А я…

Я даже думать не хочу, что было ночью на этой постели, — всю комнату, кажется, насквозь пропитал удушливый запах секса.

— Пойдем на кухню, — снова зову, радуясь тому, что его глаза становятся осмысленными, почти нормальными.

Глава 41

— Тоха? — раздается жизнерадостный, как всегда, даже и в пять утра голос Эда. — У тебя чего двери настежь?

Не дожидаясь приглашения, Лагин заходит, по-хозяйски усаживаясь к столу и забрасывая ноги на соседний стул.