И гораздо быстрее, чем я ожидал. Даже одеваться не стала — голышом наскочила.
Да только уже было поздно. Чуть раньше, прорывая очередной заслон, я незримыми клинками срубил сразу нескольких воинов. Я пуст. А врагов вокруг — море. И, едва Зимородовы прискакали на поляну, где их воины меня взяли в кольцо, как Яшка немедля признал своего “закадычного друга”.
Я был нужен живым, Мая — нет. И пусть мы на двоих завалили едва ли не дюжину недругов, а итог предрешён был заранее. Ветродуй своим даром решил исход боя. Всё кончено.
Яков лыбится так, что его ненавистная рожа вот-вот треснет. Папаша ублюдка — или кто там ему этот гад в отороченной соболем куртке — доволен не меньше. Вот ведь мстительные ублюдки! Могли бы уже и забыть про меня. Но нет, водят дружину по тракту, разыскивают.
— Ну вот ты и попался, Китарчик.
Глаза Яшки блестят.
— Или мне лучше звать тебя Милош?
Так вот оно что…
— Обыщите округу. Мне нужны его вещи. Он не мог бродить по лесу с одними мечами.
Отдав приказ, старший Зимородов переводит взгляд на меня.
— Будет очень прискорбно, если князь Соболевский не сможет подтвердить свою подлинность. Без серьёзных доказательств мне тебя не продать. Волковы не станут платить за одну только похожую рожу и слухи.
— Отец, это точно он, — спешит подложить язык Яшка. — Я рассказывал тебе, на что он способен. Деревенскому мальчишке негде научиться так драться. Я тогда сразу подумал, что дело нечисто.
— Не напоминай. Твоя глупость лишила меня сына, — кривится Зимородов старший.
— Я достаточно слышал, чтобы и без твоих слов сделать выводы. Ясно, что он — тот самый князь. Доказательства нужны не мне.
Внезапная мысль заставляет вздрогнуть. У меня ещё есть шанс. Неумение элских торговцев держать язык за зубами — или это Рабаня кому-то сболтнул — навело на меня эту беду, но оно же может мне и помочь. Зимородов хочет отвезти меня Волковым. Отвезти живым. Наверное, у него в отряде есть душитель. Или, как-то по-особому свяжут, чтобы дар не помог мне удрать. Например, упрут к животу кулаки.
— Убогие смерды! — изображаю я на лице презрение. — Надо было тебя сразу прикончить.
— Отец, можно?
— Нужно, — получает разрешение Яшка.
Вытянувшийся и окрепший за время пока мы не виделись швыст спрыгивает с коня и с мерзкой улыбкой на роже подходит ко мне. Будет бить. И пусть — боль уж стерплю как-нибудь. Главное, что не убивать. Собираются везти меня в империю и сдавать Волковым. Это длинный и долгий путь. В дороге всякое может случится.
